Голос раздался за спиной Пудджа. Хрипловатый, сексуальный женский голос. Пуддж посмотрел на стоявших перед ним и увидел, что неодобрение на их лицах сменилось страхом. Он выпрямился, обернулся и увидел Иду Гусыню.
Ида Бернадина Эдвардс была самой красивой женщиной Вест—Сайда. Она считалась также самой «деловой» из местных женщин и всегда имела при себе два заряженных пистолета. Королева «Кафе Мэриленд», Ида состояла в любовных связях со многими из главарей банд, существовавших в районе. Она лично возглавляла воровскую шайку, и если бы насквозь коррумпированный полицейский департамент Нью—Йорка пожелал всерьез заняться расследованием убийств в трущобных кварталах и здешних барах, то самое меньшее шесть из них оказалось бы связано с Идой Гусыней.
— Даже и не думай бежать, — сказала Ида Пудджу, который собрался пуститься наутек. — Мне все равно, куда всадить тебе пулю — в грудь или в спину.
— Никуда я и не собирался бежать, — соврал Пуддж, кротко потупив взгляд.
— Помоги мальчишке встать, — приказала Ида. — Потом притащишь его в кафе. Там есть задняя комната с длинным столом, совсем рядом с кухней. Устроишь его там. И будешь вместе с ним ждать, пока я не вернусь.
— А куда вы пойдете? — спросил Пуддж.
Ида Гусыня шагнула к нему, и его глаза сразу сделались вдвое шире.
— Мальчику нужен доктор. — Ида окинула его взглядом синих, как океан, глаз. — Подходит конец дня. И, может быть, твоей жизни, кстати. Пожалуй, найти доктора — ценная мысль. Хорошо, что она ко мне пришла. У тебя еще есть ко мне вопросы?
— Нет, — сказал Пуддж.
— Тогда убирайся с глаз долой, — сказала Ида. — И делай что тебе сказано. — Ида Гусыня приподняла подол своей длинной коричневой юбки и направилась мимо Пудджа, не обращая никакого внимания на маленькую толпу, в сторону Бродвея, где жил алкоголик–врач, по гроб жизни обязанный этой женщине за давний кредит и постоянное покровительство.
Если на формирование личностей гангстеров хоть кто–нибудь оказывает влияние, то в ранние годы самым сильным оказывается влияние женщин. Анджело подвернулись Жозефина и Ида Гусыня, две женщины, заботы и наставления которых могли направить его на один–единственный путь. «У него не было близких, кроме отца, — сказала Мэри, — и потому он создал себе семью из тех, кого встретил на пути. Жозефина стала ему бабушкой, Пуддж — братом, а Ида заменила мать, которую он потерял при рождении. Он прислушивался к ним, доверял им, и, что всего важнее, от них он узнавал, что такое жизнь».
Он жадно учился, стремясь выжить на равнодушных улицах злого города. А еще он был ребенком, который в глубине души мечтал о привязанности и нашел любовь и заботу там, где этого меньше всего можно было ожидать. Сложись все по–другому, живи он среди честных и трудолюбивых людей, Анджело Вестьери, скорее всего, вырос бы таким же, как они, и прожил бы простую и ничем не примечательную жизнь. Но его жизненный путь оказался вымощен поистине взрывчатым веществом.
Мы можем игнорировать свою судьбу, можем даже противиться ей, но в конце концов всем приходится уступать. Так сложилось у Анджело. Так сложилось у меня.
Ида Гусыня неожиданно прониклась состраданием к избитому мальчику и окружила его заботой. Она велела доктору вылечить его и предупредила Жозефину, чтобы та не показывала Анджело отцу, пока следы избиения не станут менее заметными.
— Зачем ты в это ввязалась? — спросила Жозефина у Иды, в упор взглянув на нее. Женщины сидели напротив друг дружки со стаканами с темным ирландским виски.
— У меня слабость к бездомным детенышам, — сказала Ида, большим глотком допив содержимое своего стакана. — Года два назад нашла кошечку в переулке позади кафе. Маленькую, почти котенка. Избитую до полусмерти, а может, и еще сильнее. Теперь она здоровая и такая сильная, что расправляется сразу с тремя крысами.
— И ты хочешь подобрать Анджело и сделать его здоровым и сильным? — полуутвердительно произнесла Жозефина. — Как ту кошку?
— Нет, — ответила Ида. — Я хочу только объяснить ему, что к чему, чтобы его было не так просто пришибить.
— Он кажется слабаком и ведет себя как слабак, — сказала Жозефина. — Но внутри у него много силы.
— Он лучше, — непонятно подытожила Ида Гусыня.
Жозефина несколько секунд молча смотрела на Иду.
Потом кивнула, улыбнулась и снова наполнила стаканы виски.
