А.Ш.: С Зямой было непросто. Будучи человеком темпераментным, он часто не по делу обижался, ошибался в людях, но при такой веерной талантливости – актёрское дарование, необыкновенная музыкальность, бархатный голос, тонкая ирония, фонтанирующее остроумие – можно было простить всё. Он ещё и пьесы писал! Кроме того, Зяма обожал обустраивать своё жилище. В доме были туалетный столик, который он смастерил, и выпиленная им лампа. А в лагерях от Дома учёных Зяма за считаные минуты сколачивал у палаток скамейку и стол.
При Доме учёных было что-то вроде туристического клуба, и все доценты и академики записывались по вкусам в летние лагеря на речках и озёрах где-нибудь на юге или в Прибалтике. И брали с собой нескольких артистов якобы потому, что любят, а на самом деле – чтобы шутили и пели. Мы ездили, кажется, четыре раза: дважды в Прибалтику и по одному разу на Валдай и куда-то под Полтаву. Сами ставили палатки. Можешь не можешь – как поставил, так и живи.
Н.Б.: Нам давали там только палатку и раскладушку с постельным бельём. И три раза в день кормили. Сначала в этих лагерях удалось прописаться Зяме Гердту и Булату Окуджаве. Постепенно они протащили туда ещё несколько человек, в том числе и нас. А мы потом уже брали с собой и Державиных. Из нашей компании по праву, как учёные, там находились только физики Серёжа и Таня Никитины.
А.Ш.: Каждый день в столовке дежурили по двое отдыхающих – подметали пол, накрывали столы, подавали еду и так далее. Нам с Зямочкой выдавали фартуки, и нужно было резать хлеб и орать на всех, чтобы убирали за собой. По вечерам все частенько собирались у костра и пели песни. И даже Булат, который делал вид, что терпеть этого не может, пел. А Зяма читал стихи.
Н.Б.: Однажды мы с Зямой и его женой Таней поехали в Латвию на глубоководное озеро Свенте. Было довольно холодно, влезать в озеро никто даже и не пытался. Учёные весь день резались в карты. Таня, которая командовала всей нашей жизнью, объявила:
– Всё! Утром купаемся в озере. Никаких выпиваний, только лес и рыбалка.
По утрам к этому озеру вообще страшно было приблизиться, но нам приходилось в нём мыться. Через несколько дней наших мучений Таню, переводчика с арабского языка, вызвали в Москву по работе. Мы поехали провожать её в аэропорт. Убедившись, что Таня улетела, мы заехали в магазин, накупили разных напитков, и началась у нас прекрасная жизнь: выпивали, играли в карты. К озеру мы не подошли больше ни разу – ходили грязными, но счастливыми. Сохранилось моё письмо того времени домой.
