Из бардачка Наталии Белоусовой
Дорогая мама!
Наш лагерь в 12 км от литовского города Зарасай. Город сказочный, на трёх озёрах. Гердты говорят, не хуже, чем швейцарские. Два дня строимся: столы, скамейки, умывальник и шкафчик. Строят Шура с Зямой, а мы с Таней руководим. Поселились на самой окраине лагеря, чтобы подальше от людей, хотя они очень милые и угощают всё время то рыбой, то грибами, то арбузом, то водкой, а то рассказами. Грибы, говорят, есть, но не очень много. Я нашла четыре белых по дороге в столовую. А малина в этом году ранняя, и было её мало. Сейчас только черника и брусника. Озеро чудесное, но вода холодновата. Над палатками натянули тент на случай дождя. Еда необыкновенная, и не на тарелке подают, а ставят на столы кастрюли с супом, овощи, мясо, творог, масло, сметану, варенье – всё в неограниченном количестве, ешь сколько влезет. А влезает удивительно много. Едят тут из одной тарелки, хотя все, кроме нас четверых, профессора и академики, а дежурные (скоро и мы будем дежурить) только ходят и смотрят, какая миска пустеет, и ещё приносят полную. Даже Шурка, который во всех домах отдыха худеет и почти ничего не ест, пока кладёт себе и мне раза в три больше, чем может съесть человек, а мы всё съедаем. Потом встаём, говорим: это в последний раз – а через четыре часа всё повторяется. Сон тоже какой-то страшный: в 22:30 ложимся, минут 10 чтения при свече, и засыпаем. И до восьми, так как в девять – завтрак, а перед ним нужно искупаться. И потом, после обеда, уже второй день спим по три часа.
У нас очень уютная польская палатка с окошком, полом и вся на молниях, новые тюфяки и красивые ватные одеяла, раскладушки, стульчики. У Гердтов пока плохая и маленькая, но завтра им дадут хорошую. Тогда у нас будет три, одна хозяйственная. Сейчас Шурка играет в волейбол, поужинали. В 9 часов вечера у озера какой-то академик будет рас сказывать о дельфинах, пойдём.
Ну, целую!
Привет Мише!
P.S. Тут живут три приехавшие собаки, так что можно было взять с собой Антона.
Н.Б.: Однажды Зяма, я и наша с Шурой собака Антон отправились на машине на Украину, под Ахтырку, в один из лагерей Дома учёных. Мой муж и жена Зямы должны были подъехать позже: Шура в это время снимался в Харькове в фильме по пьесе Мольера «Мнимый больной», а у Тани был очередной съезд партии, на котором она работала синхронным переводчиком с арабского.
Всю дорогу Зяма читал мне стихи Давида Самойлова (он готовил программу и знал всего его наизусть). Под вечер мы поняли, что засветло до лагеря не доберёмся, и въехали в город Тростянец.
В гостинице на вопрос, сколько нас человек, Зяма ответил:
– Дама, я и собака.
И нам вынесли три комплекта постельного белья!
