Когда подходил пенсионный возраст, я заволновалась: как так – всю жизнь была любимая мастерская с чудесным коллективом, интересная творческая работа, и вдруг – дома? Приготовилась: закупила шерсть, чтобы вязать, книги Пикуля, до которого прежде не добиралась, решила посещать бассейн и ходить по театрам. Муж не любит театры, поэтому всегда ходили только по необходимости – к друзьям. Думала, днём буду долго спать, а не как на работе, в короткий обеденный перерыв под подрамниками. И вот наступил этот момент: я пенсионерка. Сначала действительно спала. Но потом оказалось столько дел! Ни в театры, ни в бассейн ходить времени не было. Шерсть до сих пор лежит на антресолях. Нетронутый Пикуль отправился в библиотеку в Истре. Но зато я стала ездить с мужем на заграничные гастроли и концерты и больше времени уделять внукам.
Когда я работала, забот у меня было невпроворот: по дороге в архитектурную мастерскую завозила Мишу в школу, на обратном пути забирала его, покупала продукты, заезжала в химчистку и прачечную. Хорошо хоть, на машине и в то время без пробок. И была у меня мечта: выйду на пенсию, сяду утром в трамвай за три копейки и без всяких дел и сумок буду весь день на нём ездить и смотреть в окно. Шура знал об этой мечте. И вот я – пенсионерка, и он задумал подарок к моему дню рождения. Мимо нашего дома стал курсировать трамвай-кафе «Аннушка». И муж начал договариваться, чтобы там устроить мой день рождения. Я случайно об этом узнала и пришла в ужас, представив: мы сидим в трамвае, как в аквариуме, посреди пробки, а кругом – толпа глазеющих на Шуру, Миронова, Горина, Державина и Гердта. Слава богу, он от этой идеи отказался.
М.Ш.: Выйдя на пенсию, мама уже не строила театры и санатории, а только возвела домик родителей на даче.
Н.Б.: Нет, был ещё один случай моего участия в строительстве в Москве. Однажды на тезоименитстве патриарха Алексия II я сидела рядом с Владимиром Ресиным, отвечавшим за градостроительную политику Москвы. Мы разговорились.
– Как архитектора меня очень расстраивает вид новых жилых домов с лоджиями, – сказала я ему. – Все застекляют их – в зависимости от своего вкуса и материальных возможностей. Получается разнобой, портится фасад здания.
– Согласен, – говорит Ресин, – но это дополнительные деньги.
– Думаю, долларов пять с квадратного метра квартиры.
Он посмотрел на меня с удивлением:
– Откуда вы это знаете?
А я просто назвала первую пришедшую на ум цифру.
Прошло две недели. 8 марта, в Масленицу, едем к друзьям на блины и слышим в машине по радио, что Ресин объявил: отныне дома будут возводить с остеклёнными лоджиями. Я была в восторге! Приехали. За столом начались тосты за дам, ведь ещё и этот дурацкий праздник 8 Марта. И тогда я встала, рассказала о лоджиях и предложила выпить за мужчин, которые делают такие подарки.
– Гена! – крикнула жена Хазанова Злата. – Я всегда говорила тебе, что Тата – идеальная жена.
Её поддержала Галя Волчек. Так благодаря Ресину я нарвалась на комплименты.
М.Ш.: Мама, кстати, категорически против праздника 8 Марта. Почему?
Н.Б.: Когда меня кто-то начинает поздравлять, я говорю: у многих Женский день – один раз в году, а у меня с таким мужем каждый день – Женский день.
