«Самурай» сорвался с места, как бешеный пес с цепи, одним прыжком пересек двор и нырнул под арку, вылетая на улицу. Я вжал тормоз, выставил ногу, поворачивая байк на месте, и снова крутанул газ, оставляя за спиной блокпост, перекрывающий подъезд к собору. Гвардейцы еще пытались сообразить, что за два ревущих монстра выскочили прямо на них, а мы уже проскочили короткий промежуток дороги и свернули с Вознесенского проспекта на Конногвардейский бульвар.
Пролетев до пересечения с переулком, я оттормозился до протестующего визга резины, и, с трудом удержав мотоцикл, вывернул по направлению к Мойке. «Самурай» рвался из-под меня, будто норовистый конь. Такие дистанции для него расстоянием не считались, он не успевал толком разогнаться и словно нервничал, когда я сбрасывал обороты могучего мотора — тот сразу же на начинал сердито тарахтеть и вздрагивать, отдавая в руль сердитой пульсацией.
Однако развить столь любимые японским зверем «двести плюс» пока было негде. Вся надежда только и была на вот такие резкие броски с резкой сменой направления. По крайней мере, пока не подоспели вертолеты.
Когда подоспеют — станет однозначно сложнее. А значит — нам нужно уйти до того момента, как они покажутся в поле зрения.
Снова резкий поворот, на этот раз — на Большую Морскую. Снова рывок — и снова торможение до скрипа колодок и истеричного стрекота системы АБС. Все автомобильные мосты были перекрыты мощными блокпостами, сквозь которые только на танке прорываться, а вот пешеходные, как я и ожидал, охранялись лишь пешими патрулями гвардейцев.
Чем мы и воспользовались: пролетели через Почтамтский мост, едва не снеся двух автоматчиков… И тут наше везение кончилось.
Послышался вой сирен, а через секунду совсем неподалеку от нас на набережную Мойки выскочило несколько полицейских машин. Я бросил взгляд в небо: так и есть. Один из вертолетов поднялся выше и завис, явно координируя действия силовиков на земле. А значит, нужно торопиться, пока кордоны не начали ставить прямо на пути нашего движения.
Впрочем, траектория побега настолько безумна и непредсказуема, что вряд ли у них это получится.
Поддав газу, я бросил мотоцикл вперед, чувствуя, как впивается в меня спутница. Ладно, главное, чтоб не свалилась и не поймала пулю, а остальное я как-нибудь переживу. Бросив взгляд назад, я заметил, как Виталик, удерживая руль одной рукой, развернулся и садит из гранатомета по проезжей части, создавая непроницаемую завесу между нами и преследователями.
А ведь и не скажешь с виду, что в этом тощем теле столько силы — садить из револьверного «Бульдога» с одной руки, да еще и на ходу…
Когда мы внаглую пролетали перед носом гвардейцев, перекрывающих Фонарный мост, к погоне присоединилась еще пара машин. Громкоговорители надрывались, требуя от нас остановиться, но я только усмехался в ответ.
Ребята, вы что, действительно считаете, что я зашел настолько далеко, чтобы сейчас просто сдаться? Ну, тогда вы просто идиоты, честное слово!
Сзади застучал автомат, и моя спутница взвизгнула.
Твою ж… Они опять стреляют? Совсем с ума сошли, что ли? Ох, чувствую, кого-то приложат за такую инициативу — да так, что мало не покажется.
В течение нескольких последующих секунд стрельба не то, что не стихла, а только стала интенсивнее. И я, заложив вираж, бросил байк в левый поворот. Маршрут планировался немного другой, но упрямые болваны за спиной внесли в него коррективы — так что пришлось импровизировать. Пролетев через какой-то переулок, мы снова пересекли Вознесенский проспект, и я снова свернул, завиляв по узким улочкам. Поплавский держался сзади, как приклеенный.
Так, теперь главное чтобы не подвела память…
— Штаб, прием, что с поездом? — прокричал я в гарнитуру, надеясь, что сквозь рев двигателей и шум ветра мои слова можно разобрать хотя бы наполовину.
— Поезд в пути, расчетное время подачи — три минуты, — бесстрастным голосом отозвался Корф.
Я выругался. Мало. Стоит только где-то задержаться — и все. Кто на поезд не успел, к бабушке уже не едет. Долбанный вертолет!
Канал Грибоедова появился передо мной так неожиданно, что я едва успел оттормозиться. Короткая секунда, чтобы сориентироваться на местности…
Ага, есть! Я вывернул руль вправо и крутанул газ.
Здесь уже не было ни патрулей, ни блокпостов… Зато были прохожие, разбегавшиеся от грозно ревущего мотоцикла во все стороны. Сбросив газ, я направил «самурая» на Сенной мост. Поморщился, услышав, как рама внизу со стуком цепляется за ступени, но все же скатился вниз и тут же снова выжал акселератор.
— Две тридцать! — послышалось в наушнике.
— Успеем! — сжав зубы, прошипел я — скорее самому себе, чем Корфу.
Вдали снова завыли сирены, но было уже поздно — мы почти добрались до места.
Свернув с набережной Грибоедова прямо на тротуар, я отправил «самурая» в последний бросок — и, скорее всего, последний не только на пути следования, но и вообще. Уже скоро нам с верным байком предстояло расстаться, и что-то мне подсказывало — вряд ли мы увидимся снова…
