Кажется, Елизавета хотела броситься мне на шею. Но вовремя взяла себя в руки — ограничилась восторженным взглядом и улыбкой, в которой радости и тревоги было примерно поровну.
И то, и другое я разделял в полной мере. Самоубийственный и невозможный план, на подготовку которого я угробил две с лишним недели, осуществился. Целиком и полностью, от и до, несмотря на все шероховатости. Мы не поймали пулю, не свернули шеи, прорываясь на байках сквозь гвардейские кордоны и, кажется, даже не угробили никого из порядочных и честных вояк.
А зубы и ребра в таких случаях вполне допустимо списать в графу «сопутствующий ущерб».
Алена благополучно укатила на поезде в сторону Великого Новгорода, и за нее я почти не переживал: даже когда аналитики спецслужб доберутся до записей с камер и разберут весь сегодняшний день по кадрам — а это, как ни крути, случится уже совсем скоро — они все равно будут искать вовсе не сиятельную княжну Гагарину. А неизвестную девушку с «липовым» паспортом, облаченную в безразмерную толстовку с капюшоном, надвинутым по самое не балуй. Фальшивую невесту и наследницу рода Романовых. А настоящая…
Настоящая ждала меня здесь, в автомобиле, припаркованном на Гончарной улице. Уже целый час, если не больше.
Древняя, как сам мир, схема: многоходовый план с красочным представлением с одной стороны и бесшумным изящным финтом — с другой. Отвлекающий маневр — и само действие, одновременно простое и совершенное в своей эффективности.
Выдернуть из самой середины мчащегося по выделенной полосе кортежа лимузин, чтобы через мгновение подменить его точно такой же машиной. С водителем, охраной и девушкой в точной копии платья невесты.
Невозможно?
А вот и нет. Пожалуй, даже легко — особенно когда у тебя под рукой почти неограниченные ресурсы рода Гагариных, полдюжины отчаянных офицеров особой гардемаринской роты, напрочь лишенный страха курсант Морского корпуса, два мощных байка, револьверный гранатомет…
И, конечно же, ловкие пальцы и блестящий мозг, способный не только переключить сигналы светофора, расписать каждое движение всех действующих лиц с точностью до десятой доли секунды или вырубить все камеры в центре города примерно на полминуты, но и просчитать хитрую многоходовку такого уровня, что об нее наверняка сломают голову даже самые крутые из столичных сыскарей.
Я лишь задал идее тон. Вбросил мелькнувшую где-то на задворках сознания мысль закрутить план еще на один оборот, добавить замыслу второй слой. Указал направление — но по-настоящему отполировать все грани этого стратегического бриллианта мог только суперкомпьютер модели «Антон Корф». Самому мне бы точно не хватило… нет, не фантазии, конечно же — с этим все как раз было в порядке. Однако одного чутья для столь амбициозной задачи маловато — нужен расчет.
Не просто правильный, а безупречный, выверенный до совершенства и учитывающий все, от направления ветра до мельчайшей трещинки на асфальте под колесами автомобилей в кортеже великой княжны.
Заводя мотор, я еще раз мысленно поблагодарил богов всех известных мне религий за тот день, когда размазал соус от шавермы по кителю тогда еще незнакомого пухляша-второкурсника.
— Ну… Как все прошло? — осторожно поинтересовалась Елизавета.
Действительно — как? Шагая по Гончарной, я буквально лопался от удовольствия пьянящего ощущения собственной непревзойденности, однако теперь, когда восторг схлынул, на первый план снова полезли сомнения.
И вопросы, которые некому было задать — хотя очень хотелось.
Почему снайперы работали на поражение? Морозов и воротилы из Совета наверняка рассадили на соседние крыши целый взвод, не меньше, и один из бойцов с оптикой вполне мог ошибиться: дернулась рука, и палец ненароком надавил на спуск…
Ага. Раз этак десять. Причем все подразделение разом. И никому, похоже, даже не пришла в голову мысль, что с расстояния в сотню с лишним метров проще простого слегка просчитаться и всадить пулю не в страшного изменника и террориста, а в ее высочество великую княжну.
Мог ли Морозов знать о подмене? Едва ли — в такие детали я посвятил лишь тех, без кого хитрый финт с лимузинами в принципе был бы невозможен. Отдавать тайный приказ избавиться от невесты — в случае чего — старик не стал бы тем более. А значит…
А значит… что-то. На этом месте ход моих мыслей намертво упирался в кирпичную стену, и пробить ее пока не получалось никак. Тело все еще слегка лихорадило от погони со стрельбой, да и рассудок не спешил работать, предпочитая вместо толкового анализа бестолково перескакивать с идеи на идею.
Нет, так дело не пойдет. Нужен еще один мозг — и, желательно, потолковее моего.
И поспокойнее.
Я выудил из внутреннего кармана запасной телефон. Разумеется, тоже древний, кнопочный, с незасвеченным номером и дважды перепрошитый лично Корфом. Хотя сейчас такие меры предосторожности, пожалуй, были уже ни к чему: пеленговать и прослушивать все до единого аппараты хотя бы в центре Петербурга не смогли бы ни полиция, ни спецслужбы, ни уж тем более гвардия.
— На связи!
