Морозов снова нахмурился, но уже скорее по инерции. На мгновение показалось, что он сейчас примется задавать вопросы, нещадно гоняя меня по датам и событиям, которые могли помнить только мы вдвоем и еще от силы десяток людей. Но он так и не стал — только в очередной раз посмотрел на меня, просвечивая взглядом насквозь, и, отвернувшись к каналу, полез в карман за куревом.
— Вон оно как, значит… — Морозов выстрелил огнем в кончик сигареты прямо из ладони. — Получается, не зря болтают.
— Кто болтает? — на всякий случай поинтересовался я.
— Да… Злые языки.
Судя по тому, как резко и нервно старик отмахнулся от закономерного в общем-то вопроса, его куда больше интересовал не источник информации, а она сама. Точнее, та загадочная методика, благодаря которой я сумел вернуться с того света и восстать из мертвых в юном и крепком теле.
— Полагаю, у тебя много вопросов. Слишком много. — Я развернулся и оперся поясницей на ограду набережной. — Так что, пожалуй, начнем с самых насущных.
— И каких же? — фыркнул Морозов. — Что, даже не потрудишься объяснить, как умерший десять лет назад генерал сумел воскреснуть в теле мальчишки, которого размололо в аварии чуть ли не в фарш?
— Значит, кое-что твои шпики все-накопали. — Я сложил руки на груди. — Кроме самого главного… Впрочем, какая разница? Мы здесь не для того, чтобы болтать.
— Ну… А почему бы, собственно, и нет? — язвительно огрызнулся Морозов. — Мог бы потратить пару минут на старого друга.
— Увы, мы с тобой уже не друзья. Если вообще когда-то были. — Я все-таки не удержался и ввернул издевку в ответ. — Но, как ни странно, интересы у нас сейчас общие.
— С тобой? После всего, что вы натворили? Не думаю.
— Значит, подумай еще, старый пень. — Я пожал плечами. — При любых других обстоятельствах я предпочел бы видеть тебя мертвым и…
— Взаимно! — ввернул Морозов.
— Не сомневаюсь. Однако позволь я продолжу. — Я опустил ладони на прохладный чугун. — Несмотря на все наши разногласия, мы оба любим этот город. Эту страну. И тех, кто в ней живет, пускай и не всех подряд. Эти камни щедро политы нашей кровью… Помнишь девяносто третий год?
— Девяносто третий… — эхом отозвался Морозов. — Такое не так уж просто забыть. Даже если хочется.
— И мы оба, как ни крути, с куда большим удовольствием увидим на троне мою племянницу Елизавету, а не эту брауншвейгскую колбасу, — закончил я. — Разве не так?
— С этим не поспоришь. Мещерский… черт бы его побрал! — Морозов произнес фамилию новоиспеченного канцлера с отвращением, будто выплюнул. — Повесить бы их всех — на одном суку.
— Именно этим я тебе и предлагаю заняться, — улыбнулся я. И на всякий случай уточнил: — Вместе.
Все-таки Морозов не успел по-настоящему перековаться из вояки в матерого политикана — иначе вряд ли бы так сильно удивился моему весьма толстому намеку. Несколько мгновений он хлопал глазами, недоверчиво хмурился — и только потом осторожно спросил:
— Ты… Ты что, прямо сейчас предлагаешь мне?..
— Союз. Хотя бы временный, — кивнул я. — Вместе у нас вполне хватит сил вышвырнуть из Петербурга и Георга, и иберийцев, и всех остальных.
— Может быть. — Морозов на мгновение задумался. — А что потом? Посадишь на троне Елизавету, а меня отправишь служить на Кавказ?
— Зачем? Я… В смысле — я нынешний. — Я ткнул себя пальцем в грудь. — Еще слишком молод, чтобы занять даже капитанскую должность, не говоря уже о положении при дворе или в министерстве. Так что ты вполне сможешь досидеть несколько лет на посту главы Совета безопасности. И уйти в почетную отставку с орденом Андрея Первозванного. К примеру.
— И ты займешь мое место? — усмехнулся Морозов.
— Не думаю. Скорее уж распущу Совет к чертовой матери, — честно признался я. — В последнее время от наших стариков куда больше вреда, чем пользы.
— Никогда бы не поверил, что Владимир Градов пожелает уничтожить собственное детище. — Морозов недоверчиво прищурился. — Кажется, что-то упало тебе на голову.
— Это называется — современность. — Я в очередной раз пожал плечами. — Прошлую жизнь я до самого конца прожил солдафоном. Эту, кажется, придется прожить политиком.
— У тебя неплохо получается. — Морозов щелчком отправил окурок вниз, в темную воду канала. — Скажем, меня ты уже почти убедил.
— Полагаю, это из-за того, что у тебя нет других вариантов… Да и у меня, пожалуй, тоже, — вздохнул я. — Так что могу только поинтересоваться, кому из своих людей ты можешь доверять. По-настоящему, а не лишь на словах.
— Очень немногим. Чинуши и генералы из министерства еще две недели назад хором заверяли меня в преданности, но теперь, когда Георг… — Морозов поморщился, будто ненавистное имя брауншвейгского герцога вызвало у него приступ зубной боли. — Теперь, когда Георг уже вовсю готовится к коронации, половина наверняка уже готова встать на его сторону. В случае чего.
— Иберийские реалы оказались интереснее обещаний? — Я снова не смог отказать себе в удовольствии поддеть старого товарища. — Неожиданно, не правда ли?.. Черт, но гвардия-то хотя бы с тобой?
— Преображенский и Семеновский полки — да. Насчет остальных…
