История любви, где далекое прошлое и современность переплетаются и находят точки соединения.XVI век, Стамбул. Представитель Левантийской компании, секретарь посла английской королевы Пол Пиндар живет в Стамбуле, не предполагая, что рядом, в гареме великого султана, томится его невеста, которую все считают погибшей.Наше время, Оксфорд, Англия. Элизабет Стейвли, разыскивая в архивах документы по истории пиратства на Средиземном море, обнаруживает старинный пергамент с рассказом о захваченной в плен турками англичанке Селии Лампри.Восстанавливая историю жизни Селии, Элизабет находит странные пересечения судеб, ее собственной и похищенной женщины, и это открытие коренным образом меняет ее судьбу.
Эхо шагов в памяти
Вдоль тропы, что нам было не одолеть,
К двери в розовый сад, что не удалось открыть.
И эхо моих слов,
Которых ты не услышала.
Джон Керью, его слуга и главный повар посольства.
Леди Лелло — его супруга.
Селия Лампри — его дочь.
Аннетта — ее подруга.
Гюльбахар, Айше, Фатима и Тюрхан — доверенные служанки валиде.
Гюляе, хасеки[3] султана — любимая наложница султана.
Ханзэ — молодая женщина в гареме.
Хассан-ага, известный по прозвищу Маленький Соловей, — глава стражи черных евнухов.
Гиацинт — евнух.
Сулейман-ага — старший евнух.
Карие[4] Лейла — прислужница в купальнях гарема.
Карие Тата и карие Туса — прислужницы в гареме.
Джамаль аль-андалусиец — ученый, астроном.
Пергамент, когда Элизабет впервые взяла его в руки, имел янтарный оттенок настоявшегося чая и был хрупким, как высохший лист дерева.
Малого формата, он был сложен втрое и прекрасно уместился между страницами книги. Вдоль той, что оказалась наружной из этих сложенных сторон, бежало водяное пятно, повредившее текст. Элизабет бросила быстрый взгляд на строку в каталоге — «Opus astronomicus quaorum prima de sphaera planetarium»[6] — и снова обратилась к сложенному листу.
«Я отыскала его».
От волнения горло так сильно перехватило, что стало трудно дышать, и некоторое время она сидела, боясь даже шелохнуться. Библиотекарь не глядел в ее сторону, он занимался книжками, разложенными на тележке, стоя к ней спиной. Девушка перевела взгляд на циферблат часов, висевших на противоположной стене, — без пяти минут семь.
До закрытия библиотеки оставалось совсем мало времени. Колокольчик уже прозвонил, и большинство читателей начали пробираться к выходу, но она по-прежнему оставалась на месте, не в силах заставить себя развернуть пергамент. Вместо этого взяла в руки книгу, в которой он находился, и, осторожно раскрыв ее таким образом, чтобы корешок покоился на сложенных вместе ладонях, поднесла к лицу.
«Осторожней, сейчас как можно осторожней», — приказала она себе.
Прикрыв глаза, чуть потянула носом, как пугливая кошка. И сразу уловила в запахе старой книжной пыли слабую струю камфары. Потом вдруг повеяло морем — да, определенно, эта книга хранила запах моря. Затем еще чем-то. Что же это было? Она снова принюхалась, на этот раз еще более осторожно.
Розы. Печальный аромат роз.
Когда Элизабет отложила книгу, руки ее дрожали.
— Они мертвы?
— Девушка — да, мертва.
Хрупкая фигурка, две тонкие золотые цепочки едва заметны на узких лодыжках, ничком лежала среди подушек, разбросанных по полу.
— Он тоже?
