Когда тухлая бомба обгоняла очередного вольника, тот подозрительно провожал ее взглядом и отводил байк в сторону. В первую атаку такого не было.
Тут я обратил внимание на термометр в самом углу консоли управления.
Проклятье! Ведь еще в троллейбусе, в котором мы ездили вместе с Сэшей, передавали аномальную жару! И сейчас, когда солнце вошло в зенит, гниющие болванчики Кармиллы смердят особенно сильно. Упустить такую мелочь, из-за которой все пойдет по одному месту!
На экране я отчетливо видел, как вольники, которых только что обгоняли бомбы-марионетки, тянутся рукой к шлему. Вероятно, включают связь и передают своим новую вводную.
— Кармилла, нас раскрыли! Давай скорее!
— Я выжимаю из этой посудины, что могу! — огрызнулась та сквозь клыки. Все-таки трудно одновременно управлять Волотом и параллельно направлять болванчиков, но беловласка справлялась. Поразительная многозадачность.
Вольники стали уходить от живых бомб, словно вода обтекала камень. Послышались выстрелы из ручного оружия, но камикадзе продолжали путь, уворачиваясь от пуль. То тут, то там на землю падали люди. Их убивали, перепутав с врагом или случайно промазав. Как говорил великий: война — это бардак.
— Ну, давай, вампирша моя ненаглядная! — приговаривал я.
Смертники продвигались все ближе и ближе к цели.
— Ну же, ну же! — мои пальцы собирались вдавить гашетку и отправить всех в преисподнюю.
Один из смертников получил пару пуль в спину. Заряд каким-то чудом не сдетонировал.
— Давай, малыш, ты у меня на прицеле! — я стал разворачивать пушки в сторону авангардных змеев, где должен находиться сам вожак.
Вольник вдарил очередью из узи по другому камикадзе. Один из его братьев упал на землю и покатился кубарем. Что касаемо самого камикадзе, пуля сбила ему шлем, обнажая гниющую голову, покрытую бальзамирующим гелем — тот мерзко отсвечивал на солнце.
— Давай, поднажми! — нервы у меня уже пошатывались.
Камикадзе прямо на ходу встали на сиденья и, активировав прыжковые ранцы, сократили расстояние с предполагаемым лидером.
Змееныши попытались увернуться, некоторые даже грохнулись с байков. И тут-то я вдарил из всех орудий, делая банду Змея самой малочисленной из всех. Когда сзади тебе в спину дышат камикадзе, а спереди палит из всех орудий бог войны, ты оказываешься между молотом и наковальней.
— Кити-кити, бум! — послышалось за моей спиной.
Дым развеялся, и я увидел, что вольники резко затормозили. Исковерканные трупы змей их малость шокировали. Но погибли не все. И вот один из байкеров начал подниматься. Каждое его движение наполнялось болью и тяжестью. Он медленно скинул с себя шлем, вдыхая воздух, словно это был его последний глоток.
— Выжил-таки, змееныш! — подала голос беловолосая.
Кудрявые волосы Змея прилипли к голове от крови, а красивое лицо обезобразили осколки и злоба.
«Наверняка такая удача подкрепит его авторитет», — подумал я отрешенно.
— Какой же он живучий! — взорвалась Кармилла. — Чего ты тянешь, однорукий? Добей эту падлу!
Но секундной задержки, пока орудия перезаряжались, хватило, чтобы один из братков Змея подхватил его на ходу и ретировался прочь. Все остальные двинулись следом. Они поспешили скрыться за ближайшим скальным выступом, где мои орудия их не достанут.
— Кити-кити, победа! — закричала Сэша — Мы всех победили!
— Нет, но немного времени мы выиграли, — сказал я.
— Уверена, зубы мы ему пообломали, — усмехнулась Кармилла и чуть расслабилась в кресле.
— Не сомневайся, они сейчас перегруппируются, пересчитают друг друга, немного поорут и снова пойдут в бой — уже со снятыми шлемами.
— Открыть головы? Зачем? — не въехала вампирша.
— Из-за твоих болванчиков. Они захотят видеть, что вокруг только живые соратники, — разъяснив, я повернулся к ней… и меня чуть не разорвало от смеха.
Сэша украсила голову Кармиллы, как гениальный дизайнер с лишней хромосомой. Укороченные волосы мулатки она заплела в три разные косички: аккуратную тоненькую, толстую с торчащими во все стороны волосками и дредину из лианы, что переплелась с оставшимися волосами и тихо ворочалась, как червяк.
— Это… Ни… ХРЕНА… НЕ… СМЕШНО!!! — прокричала клыкастая барышня и потянулась к голове, чтобы распустить волосы, но я тут же направил на нее револьвер.
— Это не смешно! — согласилась Сэша. — Это, кити-кити, красиво! Мы теперь с тобой валькирии! Как только Шондра вернется, я ей такие же заплету. С длинными волосами так хорошо получится!
— Убери пушку, мы же в одной лодке, — скривилась Кармилла в мой адрес, не удостоив ангорийку внимания. — Я не ударю в спину, уж поверь. Но с этой хренатенью на башке никуда твой Волот не поведу, утоплю в реке, чтоб не позориться!
Я широко улыбнулся:
— Знаешь, а мне очень даже нравится. Есть в этом какая-то смелость, новизна взглядов. Сэша, ты теперь не только чемпион арены и моя правая рука, но еще личный стилист нашей гостьи.
— А еще Сэша — валькирия, кити-кити! — ангорийка выставила перед собой пальцы буквой V.
