Избушка все это время продолжала движение — тяжеловесной и почти величавой походкой. Все-таки, какая бы старинная модель это ни была, а в первую очередь это бог войны. Волот, созданный не только, чтобы уничтожать, но и восхищать. А заодно и спасать наши четыре жопки, ибо река, к которой мы так стремимся, уже показалась на горизонте.
— Отлично, мы уже почти на месте, — сказал я.
— Ура, мы наконец-то сможем искупаться и выгулять цветочек! — закричала Сэша.
— Эх, котенок, что ж ты такой обдолбанный.
— Купи ей поводок, раз за домашними животными уследить не можешь, — фыркнула Кармилла.
— Обязательно, — согласился я, — а тебе — намордник, клыкастая моя.
Отвечать на это вампирша сочла ниже своего достоинства.
— Явились, не запылились, — сообщила она через полминуты, хотя я и сам видел приближение мотоциклистов на экранах.
Вольники выехали из-за скального выступа. И без шлемов. Они казались единым целым. Словно скелет, который раскололи на множество маленьких косточек и каждую усадили на отдельный байк. Их лица излучали решительность и злобу. Что до самого Змея, то с окровавленной рожей он смотрелся ни как главный забияка местной шайки, а как нормальный такой боевой лидер. Как же быстро преображают человека несколько залпов из орудий Волота!
Сначала они ехали быстро, но, видимо, разгадали наш замысел. Скорость их стала запредельной. Байкеры явно выжимали из мотоциклов максимум.
— Кармилла, поднажми!
— Да нечего выжимать из твоей колымаги! Отплясала избушка свое!
Каждый шаг тяжелого Волота действительно казался вымученным, словно наш бог войны устал от своего древнего ремесла и просился на покой. Места располагали: близость водной артерии оживляла Пустошь, так что пейзаж сменился с выжженной земли на прерии, и наша махина пугала местное зверье, которое разбегалось во все стороны от рева сервоприводов и титанических шагов.
Я снова открыл огонь по вольникам из всех стволов. Значительная часть орудий шмаляла по центру. Змея в общей массе ребят в косухах я нашел быстро. Он несся на байке, разукрашенном алыми языками пламени. Кто-то одолжил ему свой мотоцикл, а может, в результате короткого спора он застрелил одного из соратников и сел на его коня. Об этом история умалчивает, да и не интересно мне. Гораздо интереснее — достать этого гаденыша!
Змей мастерски уходил из-под всех моих атак. Сколько фонтанов земли брызнуло возле него, сколько пулеметных очередей прошло совсем рядом. Но он оставался невредим, словно заговоренный. Пули скашивали кого угодно, но только не его.
«А засранец хорош!», — невольно восхитился я.
Приятно встретить достойного противника. Ну, или достойную мишень.
— Эй, ты стрелять разучился⁈ Так позови обратно свою турельщицу или я сейчас сама тебя из кресла турну! — зарычала Кармилла.
Она видела, что Змей приближается и понимала, что ее не ждет ничего хорошего, когда он захватит Волот. А всех ее болванчиков мы убили или израсходовали. Интересно, чего она страшится больше? Смерти, как все альпы? Может, да, а может, для этой полукровки позорная прическа — худшее испытание. Все же она баба, пусть и клыкастая.
— Я не собираюсь подыхать из-за твоей косоглазости! — вскипала эта барышня.
Напряжение пропитало воздух и даже передалось растению. Монстр приоткрыл пасть и недовольно рыкнул на вампиршу. Та подарила ему ответный взгляд, не забыв гневно сдвинуть брови.
И только ангорийка не теряла оптимизма.
— Пусть только сунутся, — говорила она с шальным задором, — Сэша им так задаст! Сэша им такое устроит! Всем цветочков на могилку хватит! Правда, цветочек?
— Да когда же тебя отпустит? — изрек я почти риторически.
Трезвая кошка мыслит ненамного более здраво, чем обнюхавшаяся валерьянки, но все же…
— До реки осталось две минуты! — процедила вампирша, гневно скалясь и вдавливая рычаг до упора.
— Шондра, максимальная готовность! — передал я по коммуникатору.
Все мои козыри использованы, и турельщица осталась единственной надеждой.
— До речки-говнотечки осталось полторы минуты! — сообщила Кармилла тридцать секунд спустя. От напряжения она даже прикусила губу, что совсем не безопасно с учетом ее клыков.
Черное облако вольников приближалось стремительно. Раздающиеся там-сям взрывы их не останавливали, а казалось, подстегивали еще сильнее.
— А что такое «говнотечка»? — спросила Сэша.
— ГОВНО и ТЕЧКА! Говно по ней течет! Научись уже разбирать слова на составляющие! — я немного поддался эмоциям. Но, кажется, Сэшу это ни сколько не задело. Заглядывая через плечо Кармиллы, она сказала:
— А по-моему, очень чистая водичка. Вот разберемся с плохими дядями и искупаемся!
— Не искупаемся. Там аллиготы водятся, — сказала Кармилла с непререкаемой убежденностью.
— А кто такие аллиготы?
— Сэша, заткнись и вернись в кресло! — прервал я.
Все мое внимание сосредоточилось на Змее и тех, кто ехал около него.
До спасительной водной глади оставалось несколько шагов. Тяжелых и медленных. До пробоины, оставленной предыдущим налетом — несколько сот прокручиваний колеса. Легких и быстрых.
