Едва вбежав в отсек, я смачно выругался, потому что одна из секций крыши оказалась приоткрыта. За все время я так и не выкроил минутку, чтобы сходит сюда или послать вместо себя Шондру. Так вот как этот кошак пробрался на борт моей избушки!
И сейчас он собирался свалить тем же путем.
Дикарь поднимался по одной из конструкций для вьющейся флоры. Ловкие движения позволяли ему быстро карабкаться вверх по металлическим опорам и остаткам растений.
Ангорийка прыгнула на сушеный фикус-душитель, распластавшийся по стене. И начала подниматься следом.
— Сэша, стоять! — я резко дернул кити-кити за хвост.
— Больно! — возмутилась она.
— Ничего, ему я сделаю гораздо больнее! — мой большой палец опустился на курок.
Барабан револьвера прокрутился. Поймав кошака на мушку, нажал на спуск.
Грянул выстрел, дикарь чуть не сорвался с ветки и обернулся через плечо.
— Не так быстро! — свирепо выкрикнул я, но тойгер только недовольно замахал хвостом и продолжил восхождение.
Я выстрелил повторно, но патроны кончились в самый неподходящий момент.
Кошак почти добрался до цели. Мускулистое тело ловко взбиралось на последнюю опору, и вскоре он оказался у открытой секции в крыше. Последний взгляд, полный ненависти — и он скользнул наружу.
Я стоял, тяжело дыша, и ощущал, как меня наполняет бессильная ярость.
— Черт побери все ваше хвостатое племя! — прорычал я в сердцах.
— Сэша не из его племени, — мотнула головой моя кошка. — Сэша — ангорийка, а это совсем не ангориец. У него шерстка по всему телу и он рыжий, кити-кити.
— Да, это тойгер, извини, — выдохнул я и оперся о какой-то стол.
Гнев бурно перекипал внутри, будто ядовитое зелье в котле ведьмы из сказок. Этот шагоход успел стать моим домом, моей крепостью, на которую слишком часто покушались. Мысль о дикаре, который разгуливал здесь невесть сколько, стала непереносимой. А хуже всего, что он удрал и скоро сообщит о раненом Волоте сородичам. Так что этот бой еще далеко не окончен.
В дверях сада появилась запыхавшаяся Шондра.
— Удрал? — тут же спросила она и невольно обвела взглядом помещение с высоким куполом. — Ох ты ж, боже мой… И чего мы не заглянули сюда раньше?
Я промолчал, но ту же раздул ноздри. Только сейчас, придя в себя после гонки и адреналина, заметил, что от обоих барышень жутко разит. Коса турельщицы растрепалась и распускалась на ходу, а еще я заметил коричные пятна на одежде девушек. Очень характерные пятна.
— Шондра, я вроде велел Сэше заняться дерьмом аллиготов. Помогать ей было не велено. И уж точно я не советовал принимать грязевые ванны из экскрементов.
Турельщица тут же смутилась и вытянулась по струнке.
— Мы удобряли цветочек, — сообщила ангорийка. — Они с Шондрой немного поругались, когда домик на ножках закричал. Но это только потому, что цветочек испугался, кити-кити!
— Домик… закричал? — переспросил я. — А, ты про сигнал тревоги? Шондра, ты по этой причине не ответила мне по коммуникатору?
— Мне было немного сложно думать про твой вызов, кэп, когда я самую чуточку летала по отсеку на манер лассо.
— Ладно, — выдохнул я, не желая вдаваться в детали. — Только помыться не забудьте.
Шондра хмыкнула и сложила руки под грудью.
— А кто сейчас на мостике? — поинтересовалась она, вскинув черную бровь.
— Кармилла, — ответил я и невольно скривился.
— Офигенная идея, капитан.
Да, признаю. Оставлять вампиршу в командном отсеке, рассчитывая что она забудет про вражду и вспомнит про данную клятву, не очень дальновидно. Дурость это, если честно. Но потакать ее кровожадным прихотям я не собирался. На моем борту никого не будут высасывать, как бутылку томатного сока. Даже враги не заслуживают такой смерти.
Я мог взять ее с собой, чтобы успеть остановить. Но это бы с гарантией переросло в новый конфликт. Присосавшегося к жертве вампира отлепить не проще, чем клеща. А еще мне совершенно не хотелось, чтобы эта белоснежка прикрывала мою спину.
— Давайте осмотримся, что ли, — я пожал плечами, так ничего и не ответив Шондре.
Отсек напоминал оранжерею. Огромную и мрачную. Металлически опоры потемнели от времени и воздействия разлагающейся органики. Когда-то это место было оазисом зеленой жизни, но теперь здесь царили забвение и тоска.
Деревья и кустарники казались хрупкими и ломкими. Они тянули сухие ветви в разные стороны, словно в последней отчаянной попытке достичь солнца или воды.
Среди засохших растений виднелись старые, заржавевшие скамейки и разрушенные декоративные элементы. Краска поблекла и облупилась. Сложенный из камней водопадик в углу давно перестал журчать. Вода в нем высохла, оставив лишь пустой бассейн. Беседка еще выглядела ничего, только покрылась налетом растительного тлена.
Но самое главное — это ведь не просто сад.
Это одиночка, в которой долгие годы сидел монстр.
И он бесился. Кучу деревьев переломал, землю разбросал, камни расшвырял. Валунов здесь хватало — ими для красоты огородили отдельные участки. А чудище их швыряло — я заметил вмятины на стенах. Несколько ламп дневного света под потолком тоже огребли.
