«Чуть не помер! — подумал он. — Проклятая вампирша за все заплатит! Я ей клыки-то повыдираю! И сосать она будет не кровь!»
Мотопьянь проклинал все на свете, а потом еще с минуту тоскливо смотрел, как скрывается под слоем грязи руль его байка — любимого и дорогого, как ни одна баба на свете.
Вот он совсем скрылся — только хлюпнуло.
Шлем он снял, по лицу стекал пот — да и под курткой тоже. Не лучший прикид для такой духоты. Еще и сушняк, а во фляжке почти не осталось пойла.
Остатки здравого смысла подсказывали, что нужно двигаться дальше.
Мотопьянь попытался подняться вверх по склону, но тот оказался слишком крутым.
Байкер карабкался, хватаясь за выпирающие корни и кусты. Но вот один такой кустик выдрался из почвы, и Мотопьянь кубарем покатился вниз.
Полежал немного, оттышался.
Отлично. Придется ему пробираться через болото.
Заломав чахлое деревце, сделал себе шест. Стал тыкать в трясину, через некоторое время обнаружил участок с плотной почвой и ступил на него. Так и побрел через заболоченный лес — осторожно проверяя дорогу.
Над поверхностью клубились испарения. Мотопьянь не мог понять, то ли это растения источают, то ли перегной. Но дышать этим смрадом не нравилось.
Периодически он делал неверный шаг — и тот отдавался гулким хлюпанием. Болотная жижа цеплялась за обувь. Зловонное, отвратительное место. Жопа мира.
И он попал в самое очко.
Мотопьянь старался гнать лишние мысли, сосредоточившись на поиске безопасного пути.
Впереди из трясины торчали коряги. Периодически ухали птицы, вопили звери. А уж сколько гнуса вокруг кружило! Комары и мошкара просто живьем байкера жрали!
— Проклятые кровопийцы! — бурчал он себе под нос. — Будто мне Кармиллы мало!
Трясина закончилась, воды становилось больше, а грязи — меньше. Но двигаться от этого легче не стало. Перебираясь с кочки на кочку, Мотопьянь сильно промок. Местами приходилось брести по грудь в воде, и сохранялся риск, что под низом окажется вязкая, илистая, торфяная дрянь, которая засосет байкера или хотя бы его обувь.
Но все сложилось не совсем так.
Вольник буквально кожей ощутил движение за спиной.
Обернувшись, он заметил только пузырьки в воде — они тревожили ряску.
Все вокруг стихло, лес будто в одночасье вымер.
Мотопьянь смотрел слишком мало ужастиков, так что не понял, насколько это дурной знак.
Сделав еще несколько шагов, он что-то услышал.
Из-под воды неспешно поднялись глаза.
Круглые и желтые, они посмотрели на вольника и моргнули.
Мотопьянь тоже моргнул.
Его сердце забилось быстрее, а мозг лихорадочно соображал, что же делать.
Ситуация осложнялась тем, что за время путешествия он вылакал все содержимое фляжки. Так что вискаря в его крови стало заметно больше, чем на Волоте.
Заторможенные извилины не сразу родили мысль «у меня же пистолет в кобуре!»
Массивное существо успело подняться из воды.
Склизкую коричнево-зеленую кожу покрывали бородавки, как у жабы. Да и в остальном на жабу оно походило больше всего.
Тварь открыла пасть и гулко выдохнула.
Запах напоминал вонь, которую Мотопьянь чувствовал уже давно.
Ладони похолодели.
Но он все же успел выхватить оружие и направить на чудовище.
Выстрела не последовало — длинный язык метнулся из пасти жабы, приклеился к пистолету и выдрал его из рук. Чудище проглотило пистолет.
— Зараза! — выпалил Мотопьянь и бросился бежать.
Но тут же увяз. Плюхнулся и наглотался болотной воды.
Тварь сделала шаг, хлопая перепончатыми лапами по болотной жиже.
Вольник пытался выбраться, но только сильнее увязал в тине.
Хлюп, хлюп, хлюп…
В последний момент он обернулся. Глаза расширились от ужаса.
А затем клыкастая пасть сомкнулась вокруг байкера.
Крика никто не услышал.
Мир застыл в ожидании, будто испуганный зверек.
На самом деле мастодонты продолжали топать и трубить, но пульс крови в висках отрезал Змея от лишнего шума.
Все внимание сосредоточилось на ней.
На ракете.
— Твою мать! — крикнул он. — Сбросить шлемы!
Змей спешно расстегнул ремешок под горлом и зашвырнул шлем в водопад.
Через миг бурные воды приняли шлемы остальных главарей — те дико матерились, но действовали расторопно. К приказу присоединилось и несколько рядовых вольников — просто ступили. У них на башках сидели обычные мотоциклетные шлемы, а не специальные тактические. Но нет, пошвыряли их!
— В укрытие! — проорал Змей, и все кинулись прочь.
Ракета шарахнула по водопаду.
БАБАХ!
Все залило светом и жаром. Грохнуло так, что бандитов подкинуло взрывной волной и оглушило. Красивый пейзаж раскурочило, покатились массивные валуны, а от воды поднялся столб пара до небес.
Тряхнув головой, Змей попробовал подняться. В ушах звенело.
Собравшись, он увидел вторую ракету.
И снова грохнуло — на этот раз по стене.
Панда, мать его. Похоже, он не снял шлем. Не подумал.
Повезло еще, что Кармилла использовала самонаводящиеся ракеты и настроила их на сигналы от шлемов. Не потрудилась корректировку сделать. Все же она штурман, а не турельщица.
— Да пипец полный! — крикнул Саблезубый. — По нам долбят!
— Какой ты внимательный! — прорычал Монах и направился к оставленным возле храма байкам.
— Эй, ты куда собрался? — окликнул его Змей.
