Подождал, пока он закончит трапезу. Вспомнил гаденыша Змея. Когда желтоглазый лидер сдох, я даже испытал разочарование. Ведь это мне полагалось прикончить этого ублюдка! Но такие мысли никуда не годятся. Я и так стал гораздо тщеславнее, чем был до попадания в это тело. Спасибо памяти моего прототипа. Следует думать только о победе над Кощеем, а не переживать, что твой противник умер не от твоего клинка. Главное, что он сдох.
Паук докушал и еще немного пошевелил жвалами… нет, хелицерами — помним уроки Лии по биологии! Я протянул к нему протез и схватил за головогрудь.
Змеелов дергал брюшком и шевелил лапками.
— Прости, приятель, но ты не оплатил проезд. Безбилетники — на выход!
Я притащил его к ближайшему эвакуационному шлюзу и выбросил в люк.
Уж не знаю, благополучно ли он приземлится на деревья — все же размеры у него не как у букашки. Но будем считать, что все у паучка сложится хорошо и он сожрет еще много ползучих гадов.
Вскоре я добрался до пищеблока.
Аромат жарящегося мяса с овощами заставил рот наполниться слюной. Под звуки шкворчащей сковородки я вошел в столовую. Сейчас проектор не работал, так что стены оставались однотонно белыми, чуть пожелтевшими от времени.
В кухне орудовала Шондра в футболке и белом фартучке. Меня она заметила не сразу, потому что с хмурым выражением на лице крошила репчатый лук. А заметив, вздрогнула. Нож дернулся и попал ей по пальцу.
Девушка зашипела, а я поспешил к ней и выдернул салфетку из стаканчика, приготовленного для сервировки стола. Прижал к пораненному пальцу, чтобы остановить кровь, и сказал:
— Осторожно, турельщица должна относиться к своим рукам так же бережно, как пианистка. От скорости и чувствительности твоих пальцев зависит жизнь экипажа.
Брюнетка посмотрела на меня как-то странно. На ее щеках проступил легкий румянец. Твою же мать…
Но Шондра тут же отвела глаза и прыснула:
— А еще Кармилла может неожиданно решить присоединиться к обеду.
— Кстати про обед. Угостишь капитана чем-нибудь?
— Если капитан согласится поголодать еще минут десять, то жаркое из мяса неизвестного зверя будет готово, — договорив это, она выкинула одну салфетку и взяла другую.
— Я тогда пока помогу тебе с овощами, а ты сбегай в медпункт обработай ранку.
— Да все нормально, тут ерунда.
— Как хочешь, но с луком я тебе все же помогу. Когда его сок попадает в порез, щиплет жутко.
Она кивнула и открыла крышку, начала помешивать жаркое. Я вымыл руки и взялся за нож. На плите заметил кастрюлю, в которой тоже что-то закипало. Судя по запаху…
— Ты и борщ варить умеешь? — я покосился на турельщицу.
— Я из семьи с традиционным укладом, — поморщилась девушка.
А мне пришла мысль, что я ничего о ней не знаю, кроме уголовного прошлого.
— Расскажи о себе. Судя по выговору, ты не из Лиходара.
— Я из Ракунграда, это на западном побережье. Выросла на море и очень его люблю. Но когда мне было двенадцать, из моря вышло чудовище, и город эвакуировали. Семье пришлось бросить все и начать заново обустраиваться в Лиходаре. Денег постоянно не хватало, так что в восемнадцать я решила отправиться служить, чтоб больше не быть обузой. Ну, а дальше ты знаешь.
На последней фразе она покосилась на меня, проверяя, как я отреагирую.
— Я слышал про разрушение Ракунграда неизвестным существом. Его остановил Волот, которого специально для этого сняли с операции, в которой я участвовал.
— Это одна из причин, почему я хотела попасть служить именно на Волот, — она выключила конфорку и сняла жаркое. Щедро положила в тарелку и поставила на стол, положила приборы. — Лучше пусть немного остынет. Кошачье вино будешь?
Я вспомнил мятный привкус… и как потом кровь текла из глаз…
— Нет, налей-ка мне лучше морса. Тебе еще с чем-то помочь?
— Ну, давай вон те корнеплоды тоже порежь, — она кивнула на чашу с перемытыми овощами. — Понятия не имею, как они называются, но после обжарки не отличаются по вкусу от картошки или репы. Вообще удивительно, что вольники устроили такой дикий погром на борту, но кухню не тронули. Только жрачку выгребли.
— Они знали, что иначе ты их половником огреешь.
— Ха-ха, я тебе не кухарка, вообще-то.
— Ты ангел, который спасает нас от голодной смерти. А что с остальными помещениями пищеблока? Их тоже не подкоптили?
— Иди сам посмотри, ты ж туда наверняка вообще еще не заглядывал.
— Ибо нет смысла.
Я подошел к двери рядом с кладовкой и нажал грибочек. Дверь с очень натужным скрипом отъехала — заменить бы ее, но на борту вообще лучше заменить все. Включая сам борт.
Свет зажегся автоматически, но потолочные панели мигали. Уперев руки в боки, я осмотрел вторую кухню — большую, явно предназначенную не для готовки на семью. Все здесь отдавало военным бытом, хотя я уже убедился, что избушка никогда под знаменами не ходила.
Вдоль одной стены громоздился десяток котлов-скороварок. Посреди помещения стоял агрегат для автоматической чистки картошки — с конвейером. С потолка спускались крюки для разделки туш, рядом в полу проходила канавка для стока крови. Были здесь тестомесы, хлебопекарное оборудование и многое другое.
Прям ностальгия просыпается.
