Она явно ожидала… чего угодно: что я прямо сейчас ее убью, выкину, поставлю обратно на колени или сломаю раз и навсегда.
Я просто молчал и смотрел ей в глаза, пока она не отвела взгляд.
Потом сказал:
— Хорошо. Ты можешь остаться.
Она ошеломленно захлопала ресницами.
— Ты оставляешь меня? — с удивлением спросила вампирша, а в глазах проскользнула тень сомнения. — Почему? Мы что в какой-то драме, и это та часть, где главный герой прощает злодейку? Или ты решил, что со мной все-таки весело?
Она наигранно развела руками, от чего с ее пальцев слетели брызги крови.
Я не смог сдержать кривую ухмылку.
— Зря радуешься, Кармилла. Ты ошибаешься, если думаешь, что я тебе верю, — мой голос прозвучал низко и резко, как рык зверя перед прыжком. — Таким тварям доверия быть просто не может.
Белоснежка напряглась, ее лицо на миг застыло, но потом она фыркнула, будто пытаясь скрыть, что слова задели ее.
— Так почему не выгоняешь? — спросила она, а ее лицо превратилось в натянутую маску спокойствия.
— Потому что теперь, — я наклонился ближе, и мой голос стал ледяным, почти шепчущим, — у меня есть власть над тобой.
Ее лицо дернулось. Глаза на миг расширились, но быстро вернулись к прежнему выражению — насмешливому и чуть заигрывающему. Но я видел, что моя фраза выбила ее из равновесия.
— Да, я вот хотела спросить, что это за хрень была? На ультразвук не похоже. От него бы и Сэше плохо стало. Мне долбило совсем не по ушам, а будто мозг внезапно решил, что ему тесно в черепушке и надо немедленно вырваться на свободу.
— Милая, ты задумывалась, как мне удалось оседлать трицератопса?
Ее брови сдвинулись, а я продолжил:
— Ты все забываешь, кто здесь бог.
— Выходит, ты выучил пару ярмарочных трюков? Думаешь, мне страшно?
Я склонился совсем близко, так, чтобы она чувствовала мое дыхание, и ответил — медленно и отчетливо:
— Да, тебе страшно. И это правильно. Ты должна бояться, радость моя. Ты должна мучиться бессонницей от осознания, что если предашь меня, я сожму твой мозг как переспелый помидор, и он лопнет. Я обрушу на тебя такую лавину боли, что ты будешь молить о смерти, Кармилла. Будешь умолять меня. Но я не облегчу твои страдания. И это не шутка, не обман и не трюк. Я почувствую тебя на любом расстоянии, найду и сделаю с тобой все, что захочу.
На долю секунды в ее глазах мелькнула настоящая тревога. Чистая, неподдельная, животная. Она быстро спрятала ее за очередной маской, но я заметил. Вампирша поняла, что я не блефую.
— Кхм… а ты интереснее, чем я думала, — она постаралась звучать едко, но ее плечи напряглись.
— Но это еще не все, — я снова посмотрел на нее сверху вниз. — Я разрешаю тебе остаться, не потому что ты хочешь этого. Мне не интересны твои дурацкие игры и извинения. Просто ты полезна. Мне нужен кто-то со связями в местном преступном мире. Уверен, ты меня не разочаруешь.
Она моргнула, будто не сразу поняла.
— Золото, Кармилла, — я усмехнулся. — Оно очень красивое, так здорово блестит. Но на него ничего не купишь. Нам нужны деньги. Много-много гриндольфов. И кто лучше тебя знает, как сбыть такое количество на черном рынке? Ты — грабительница, бандитка. Вот зачем ты мне. Не из доброты. Не из доверия, — я схватил ее за волосы на затылке, чтобы она не могла отвернуться. — Так что будешь работать, девочка. Будешь доказывать, что ты можешь сделать что-то полезное. Без кровавых розыгрышей и театральных представлений.
Кармилла ошеломленно смотрела на меня. Потом ухмыльнулась, но как-то натянуто.
— Знаешь, Волк… — она выдохнула, потирая затылок. — Это даже захватывающе. Оставаться только потому, что ты не можешь без меня. Не совсем в том смысле, о котором я мечтала, но все же, — затем улыбка дрогнула. — Ты правда не веришь ни одному моему слову, да?
Я посмотрел на нее долгим, тяжелым взглядом.
— Правильно мыслишь, Кармилла. Я не верю тебе. И никогда не поверю.
На ее красивом лице проступила смесь обиды и смирения, замаскированная в подобие гордости.
Я вышел из арсенала, бросив Кармиллу наедине с золотом и предоставив возможность окончательно решить, чего она хочет. Но даже не сомневался, что она останется. Прихватит несколько безделушек — без этого она бы не была Кармиллой. Однако не сбежит и будет играть по моим правилам.
Точнее, будет делать вид.
Вот мы и достигли взаимопонимания.
Моника выскочила из Цверга первой, в два прыжка оказавшись на тротуаре.
Ее красная, словно покрытая лаком кожа блестела в солнечном свете, а мощный хвост, со свистом рассекая воздух, выдавал нетерпение.
Газон и Джаз следовали за ней с хмурыми минами.
