Боль сразу же отфильтровал. За ней нашлось много ярости и противоречий. Она чувствовала, что теряет себя, что влюбляется в меня против своей воли, против всех своих принципов, и этот отчаянный, безумный поступок — её последняя попытка либо вырвать это чувство с корнем, либо окончательно утонуть в нём. Она пыталась сломать что-то — или чувства ко мне, или собственные принципы.
Короче, её чувства полностью гармонировали со словами.
Она реально пришла сюда, чтобы стать зрителем в эротическом театре.
А я стоял посреди собственной каюты, в одном полотенце, между тремя женщинами, одетыми для соблазнения, и чувствовал себя в ловушке. Ситуация превратилась в цугцванг — любой мой ход приведёт к хреновым последствиям.
Откажешься — проявишь слабость, покажешь, что она может тобой манипулировать. Согласишься — станешь участником жестокого спектакля, который может навсегда разрушить наши отношения.
Лекса выдержала паузу, наслаждаясь моим замешательством.
Затем она обвела взглядом Вайлет и Розу, которые так и стояли с фужерами шампанского, и снова посмотрела на меня.
— Ну что, капитан? — её голос сочился ядом и болью. — Где шоу? Начинайте. Не заставляйте даму ждать.
— Ты пьяна, — прорычал я и подошёл к ней, схватил за локоть. — Пошли, отведу тебя в твою каюту. Утром поговорим, как взрослые люди.
Она отдёрнула руку и прошипела:
— Я никуда не уйду. Думаешь, я смогу заснуть, зная, что за бордель у тебя здесь?
— Думаю, ты охрененно пожалеешь утром, что осталась на шоу.
— Я не из тех, кто стучит и убегает, — она откинулась назад, снова забросив ногу на ногу. Синий шёлк скользнул по её бедру. — Ну что, начинаем?
Мои челюсти стиснулись.
Она хотела, чтобы я ощутил себя загнанным зверем.
Лекса, сидевшая в кресле, была охотником, который не спешил делать контрольный выстрел, а наслаждался агонией жертвы. Она подлила себе виски из моей бутылки и поднесла бокал к губам, её глаза насмешливо сверкнули в мою сторону. В этом взгляде было всё: боль, презрение, вызов.
Лекса хотела сломать меня, унизить, вывернуть наизнанку, чтобы посмотреть, что останется. И в этот момент что-то внутри меня щёлкнуло. Ярость, холодная и острая, как лезвие моего секача, пронзила меня.
Она хочет шоу? Будет ей шоу. Такое, что она его до конца жизни не забудет.
Я выпрямился, сбрасывая с себя оцепенение. Мой взгляд встретился с глазами Вайлет. Она, как чуткий механизм, уловила перемену в моём настроении.
— Анализирую ваше психоэмоциональное состояние, капитан, — ровным голосом произнесла она, делая шаг навстречу. — Уровень агрессии повышен на 67%. Учащенное сердцебиение. Рекомендуется немедленная релаксация.
Роза, стоявшая рядом, тоже почувствовала эту волну ярости.
Её лианы едва заметно качнулись, словно трава на ветру перед грозой.
Вайлет подошла вплотную. Её кожа излучала лёгкое тепло. Она сбросила с плеч тонкие бретельки пеньюара, и белое кружево невесомой дымкой соскользнуло к её ногам, открывая взору безупречное тело. Девушка игриво улыбнулась, скользя руками по своим прелестям.
Затем её рука скользнула к моим бёдрам и одним точным, выверенным движением сдёрнула с меня полотенце.
— Мне следует снова опуститься на колени, капитан? — спросила она, и в её фиолетовых глазах промелькнуло что-то похожее на предвкушение.
— Этим уже занялись, — холодно ответил я, потому что в этот момент Роза уже была там.
Она опустилась на колени плавно, как распускающийся в ночи цветок. Её лианы коснулись моих ног, и я почувствовал лёгкое покалывание, словно от статического разряда. Дриада взяла мой член в рот, и я резко выдохнул. Она сделала это мягко и то же время уверенно. Я почувствовал, как он полностью исчез в тепле её рта.
Она начала медленно, дразняще посасывать его, её язык обводил головку, пока под её ласками я не затвердел до каменного состояния. Только тогда она продолжила, помогая себе рукой, её движения были ритмичными, природными, как приливы и отливы океана, который мы скоро увидим.
Тем временем Вайлет прижалась ко мне всем телом. Её губы нашли мои. Её поцелуй казался произведением инженерного искусства — техничный, точный, каждый наклон головы, каждое движение языка было просчитано так, чтобы доставить максимальное удовольствие.
Я сжал её сиськи. Большие, упругие, мягкие полушария совершенно не помещались в моих ладонях. Я сжимал их, мял, чувствуя, как под пальцами напрягаются её соски. Плоть киборга ничем наощупь не отличалась от настоящей. На самом деле, она и так настоящая, просто немного другая. Мои руки скользнули ниже, по изгибу её талии, по гладкой, упругой коже ягодиц.
Она совершенна.
Искусственное творение, которое ощущается живее многих живых женщин.
Я мельком взглянул на Лексу. Она сидела неподвижно, закинув ногу на ногу, и смотрела на нас немигающим взглядом. Только рука, подносившая бокал к губам, слегка подрагивала.
Я оторвался от губ Вайлет, чувствуя, что ещё немного — и кончу прямо в нежный ротик Розы. Подхватил киборга под бёдра — она была тяжелее, чем казалась, металлический эндоскелет под слоем живого мяса давал о себе знать, — и уложил её на свою огромную кровать.
