— Я не буду торопить тебя, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно мягче. — Ты можешь злиться на меня. Можешь сомневаться. Можешь даже ненавидеть меня какое-то время. Я это переживу. Но я не смогу изменить себя или то, как сложилась моя жизнь. Если ты решишь остаться, зная всё это, — я буду счастлив. Если нет… что ж, я пойму.
Наступила тишина. Лекса смотрела на меня, и в её глазах проносилась целая буря эмоций: злость, обида, сомнение и что-то ещё, нечто хрупкое и тёплое, что она так отчаянно пыталась в себе задушить.
Я усмехнулся и сказал:
— Но сейчас… сейчас ты заслуживаешь наказания.
Она тут же взвилась.
— Что⁈ Какого ещё, к чёрту, наказания⁈ Я и так себя чувствую, будто меня переехал грузовик!
— Грузовик? — я усмехнулся, глядя в её возмущённые глаза. — Нет, офицер Синицына, это было не ДТП. Это было хулиганство с отягчающими обстоятельствами, устроенное вами на борту моего шагохода. Ты очень плохо себя вела, девочка. Причинила боль и себе, и мне. Устроила шоу на ровном месте, по чистой глупости. Так что придётся тебя наказать. Правосудие должно свершиться.
Я схватил её и повалил обратно на постель.
— Ах ты!.. — она попыталась вырваться, но я не позволил.
Короткая, весёлая борьба закончилась тем, что она пыхтела на смятых простынях, а я прижимал её к себе спиной. Мы лежали на боку, её затылок упирался мне в плечо, а моё тело полностью накрывало её сзади.
Когда она перестала сопротивляться, мои пальцы скользнули по её спине, к татуировке — синим птичьим крыльям, расходящимся от позвоночника.
Я поцеловал их, затем медленно двинулся выше. Её кожа покрылась мурашками, а дыхание стало отрывистым. Мои губы сомкнулись на мочке её уха, потом я впился зубами в нежную кожу у основания шеи.
— А-а-а! Опять засосы оставишь, варвар! — возмутилась она, но в её голосе не было злости, только притворное негодование.
— Тише, Синицына, ты внедрилась в опасную банду и это часть твоего прикрытия, — прошептал я и смял большую сочную сиську. Поиграл с сосочком, тот напрягся под моими пальцами.
— Так я работаю под прикрытием или арестована? Не улавливаю логики!
— Не выделывайся.
Я шлёпнул её по заднице — звонко, так, чтобы ладонь оставила лёгкий розовый отпечаток.
— Ай! — она дёрнулась. — Да ты совсем охренел!
— Это только начало, — усмехнулся я, чувствуя, как её тело разогревается, а пульс учащается.
Шлепок повторился — так смачно, что эхо разнеслось по каюте.
— А-а-ай! — она взвизгнула и рассмеялась, но тут же попыталась придать голосу строгость. — Это нападение на сотрудника полиции! Ты арестован!
— Ох, офицер, — прыснул я, прижимая её плотнее, — а где твой жетон? Где наручники? Или ты собираешься задержать меня голыми руками?
— Чёрт… — выдохнула она, когда получила новый шлепок.
Мой член уже напрягся, упираясь в её ягодицу. Я потянулся к тумбочке, выдвинул ящик и достал оттуда тюбик вазелина.
Лекса резко обернулась, её глаза расширились.
— О, нет-нет-нет! — она попыталась вырваться, но я не пустил. — Ты серьёзно⁈
— Абсолютно, — я выдавил немного прохладной субстанции на пальцы.
— Волк, я тебя предупреждаю! Это классифицируется как изнасилование!
— Ну что ж, — я провёл смазанными пальцами между её ягодиц, — арестуй меня. Если сможешь.
Она зашипела, когда мой палец коснулся её тугого колечка.
— Ты… ты вообще представляешь, какой срок светит за такое⁈
— М-м, давай посчитаем, — я медленно ввёл один палец внутрь, чувствуя, как её мышцы сжимаются в сопротивлении. — Статья… фиг знает какая… Насильственные действия сексуального характера. От 3 до 6 лет. Но! Есть смягчающие обстоятельства!
— Какие, к чёрту, обстоятельства? — пропыхтела она, пока мой палец входил и выходил.
— Потерпевшая сама спровоцировала преступника, когда припёрлась в его каюту в эротичном нижнем белье и устроила драму. Била посуду, ругалась и лезла целоваться.
— Я была пьяна!
— Вот. Пьянство на борту — это однозначно дисциплинарное взыскание. Так что судья точно скостит мне срок. А уж если провинившаяся сама расслабится и примет наказание, как положено…
— Ах ты ж… — она закусила губу, когда я добавил второй палец, осторожно растягивая её.
— Расслабься, — прошептал я. — Тогда будет легче.
— Иди… к чёрту… — но её тело послушалось, мышцы постепенно смягчились.
Я вынул пальцы и прижал головку члена к её анусу.
— Волк… — её голос звучал уже не так уверенно.
Тугой мышечный сфинктер сжался, не пуская, но это завело меня ещё сильнее.
— Расслабься, — повторил я.
Она выдохнула, сопротивление ослабло, и я медленно вошёл.
— А-а-а! — её тело выгнулось, пальцы впились в простыни.
Я замер, давая ей привыкнуть. Её внутренности сжимали меня — обжигающе горячие, плотные, как бархатный кулак.
— Всё хорошо? — я провёл рукой по её животу.
— Нет! — но её попка уже принимала меня глубже.
Я начал двигаться — медленно, осторожно. Её анус обхватывал мой член горячим кольцом, сжимая его настолько тесно, что каждый миллиметр проникновения ощущался невероятно остро. Она сопротивлялась и в то же время поддавалась всё сильнее.
Постепенно я продвигался дальше, чувствуя, как её тело подстраивается под меня.
