Начался пир. Один перуанец, усевшись на голову ктулонца, начал методично долбить клювом крупную ракушку у него на брови.
Другой беззастенчиво ковырялся в кожных складках гиганта, выклевывая оттуда мелких моллюсков.
Третий, самый предприимчивый, залез под одно из щупалец, как под скалу, и начал выщипывать что-то похожее на морских уточек.
Ктулонец беспомощно дрыгал руками и ногами, пытаясь подняться.
Его грозный рык превратился в жалкие возгласы:
— АААРГХ! СЛЕЗЬТЕ! ЭТО НЕ ЕДА, ЭТО МОЯ КОЖА-А-А!!!
Перунианцы его полностью игнорировали.
Все попытки согнать этих вёртких паразитов не увенчались успехом. Они ловко уворачивались, перелетали с места на место и продолжали пировать.
Один из них, доев порцию мидий, повернулся и отрыгнул в лицо ктулонцу панцири, после чего с удвоенным аппетитом принялся за соседние ракушки.
Морской ужас вздохнул.
Он смирился с судьбой и даже приподнял щупальца, чтобы птицы могли добраться до наростов в укромных уголках.
Через десять минут всё закончилось.
Ктулонец лежал на песке, идеально чистый и гладкий, как автомобиль после автомойки.
Сытые перунианцы сидели на нём, лениво перебирая перья.
Последний, самый наглый, вытащил маленького крабика прямо из уголка глаза ктулонца, видимо, «на закуску», и взмыл в небо.
Когда «санитары» улетели, гигант медленно перевернулся на живот, выплюнул песок и с удивлением потрогал свою непривычно гладкую кожу.
Бармен, наблюдавший за сценой с набережной чуть выше головы ктулонца, подошел и сказал:
— В следующий раз приходи сразу в бухту к северу от города, — сказал он. — В салон «Мадам Каракатица». У них есть нормальный скраб.
— ДА Я НЕ ЗА ЭТИМ!!! — взревел нещадно почищенный монстр. — Я ВЕРНУЛСЯ, ЧТОБЫ ОТДАЛЬ ДОЛГ КАЗИНО «ЩУПАЛЬЦЕ УДАЧИ»!!! ДВЕСТИ ЛЕТ ПО ДНУ СКИТАЛСЯ!!! КОПИЛ!!! ВОТ!!!
Он грохнул на набережную несколько сундуков.
Из них посыпались золотые монеты.
Кармилла прицокнула и покачала головой.
— Весь отдых испоганил, гад морской! Волк, нужно срочно потребовать компенсацию морального ущерба! Он как раз при деньгах!
— Эм, меня можно уже поставить, — робко попросила Ди-Ди у меня на руках.
— Кити-кити, ты в порядке? — сразу же засуетилась Сэша.
Кошачьи зрачки расширились до размеров блюдец, когда она уставилась на живот механика. Мокрый хвост тревожно подрагивал.
Чёрт возьми, я и сам переживал!
Ди-Ди задёргалась, пришлось отпустить.
Её босые ноги зашлёпали по отступающей воде.
— Где моя сумка? — начала озираться она. — А, к чёрту!
Рыжая потыкала в коммуникатор, и несколько наших дронов принялись искать сумки с активированными маячками. Ди-Ди обтыкала ими наши шмотки, опасаясь перунианцев и других воришек. Вскоре один из «Альбатросов» притащил рюкзак механика и плюхнул прямо ей в руки.
— Тебе не тяжело, кити-кити? Может, я понесу? Или принести подушечку? Надувную! Или три подушечки? Или…
Ди-Ди рассвирепела и резко шагнула к блондинке.
— Сэша, я сейчас привяжу тебя к этому ктулонцу, и ты отправишься с ним в пучину!
— А что такое «пучина»? Это когда пучит, кити-кити?
— Ррррр!!!
Солнце висело низко, растягивая тени по песку, а море мерцало, будто кто-то рассыпал по воде медные монеты. Я лежал на шезлонге, прикрыв глаза от бликов. Банка пива приятно холодила ладонь. Над головой шуршал зонт из пальмовых листьев. Рядом, на шезлонге вампирши устроилась Фенечка — она разомлела от жары и дремала.
Домой мы спешить не стали. Пляжная жизнь удивительно быстро вернулась в прежнее русло. Наши лежанки утащило в море, но персонал быстро притащил новые. Видимо, подобные «катаклизмы» здесь не редкость.
Большинство девушек, накупавшись, отдыхали на полотенцах — подарок от города за моральный ущерб. Все с надписью «Я♥БРИЗХЕЙВ». Даже не сомневаюсь, что расходы по задабриванию туристов действительно возложат на ктулонца.
Ощущение глубокого расслабления растекалось по телу.
Но я чувствовал, что мир и покой — явление временное. Напряжение между Лексой и Кармиллой никуда не делось. Оно висело в тёплом вечернем воздухе, как статическое электричество перед грозой.
Кармилла тоже искупалась и сейчас обсыхала на полотенце неподалёку от меня.
Она перевернулась и поинтересовалась:
— Милый, совсем забыла спросить, а что это ты нашу кудряшку на руках носишь? Беда накрыла всех, а ты кинулся спасать только её.
— Извини, все на мне бы не поместились, — буркнул я.
— Это потому что она, кити-кити, очень ценный человек, вот! — сразу же выпалила Сэша со своего полотенца.
— Ценный, значит, да? — хмыкнула вампирша. — И чем же она ценнее меня?
— Тебя бы я точно на руках носить не стал, — устало выдохнул я. — Разве что хладный труп до могилки бы донёс.
— Какой ты мрачный! — покачала головой вампирша. — Жить надо веселее!
И сразу же принялась саркастично напевать:
Наша Лекса хороша,
Неподкупна и строга!
Лексу мы к себе берём,
Весело мы с ней живём!
Кто наручники найдёт?
Кто нам шокер принесёт?
Волка кто прижмёт к стене?
Только Лекса в неглиже!
Полицейская с каждой строчкой сдвигала брови всё сильнее.
Сэша восхищённо захлопала в ладоши:
