Развернулся и выкатился из подворотни, оставив Монику одну в зловонной тени.
Она сжимала в руках дешёвое, ненадёжное оружие и гранату, которая кукарекает.
Ярость и унижение боролись в ней с холодной решимостью.
Неважно. Это хоть что-то.
А в руках профессионала даже такая дрянь может стать смертельной.
И она как раз профессионал.
Секунду я просто стоял, глядя на тёмные воды, поглотившие Сэшу. Мозг отказывался обрабатывать информацию с должной скоростью. Одно дело — междоусобные разборки на пляже, и совсем другое — когда члена твоего экипажа утаскивает на дно морское чудовище.
— ЧТО ЭТО БЫЛО?!! — закричала Шондра, её обычное хладнокровие треснуло, как лёд под ударом молота. — Это… это осьминог?
— Да, — прорычал я, сбрасывая с ног тяжёлые берцы. — Это Барнаби. Местная знаменитость.
— И что мы будем делать⁈
— То же, что и всегда, — ответил я, срывая с себя рубашку. — Разгребать дерьмо. Вот, подержи.
Я отдал шляпу Шондре и, не раздумывая больше ни секунды, прыгнул.
Короткий полёт.
Холод океана обжёг кожу, выбивая воздух из лёгких.
Солёная вода хлынула в нос.
На мгновение потерял ориентацию в ледяной, чёрной толще, но инстинкты взяли своё. Я выровнял тело и открыл глаза. Тьма. Абсолютная, непроницаемая тьма, какую можно найти только в глубокой шахте или в душе у налогового инспектора.
Я нырнул глубже, пробиваясь сквозь водную толщу.
Нужно найти Сэшу. Быстро.
Закрыл глаза и сосредоточился. Убрал ментальные блоки, которые обычно сдерживали мой дар, защищая от постоянного шума чужих эмоций.
Мир вокруг изменился.
Он наполнился эхом, тенями, ощущениями.
Я почувствовал тусклое, почти безжизненное мерцание планктона, испуганные вспышки проплывающих мимо рыб, холодное, равнодушное сознание парочки медуз. И среди этого хаоса я нашёл то, что искал.
Свет разума Сэши.
Он трепетал в водной толще, как одинокий светлячок в безлунную ночь. Испуганный, паникующий, мечущийся светлячок. Искра, которая вот-вот погаснет.
А рядом с ней я ощутил другой разум. Мрачный, древний, тусклый и невероятно голодный. Сознание Барнаби походило на чёрную дыру, засасывающую свет и тепло.
Я рванулся вперёд, вглубь, заодно проклиная свою беспечность.
Почему я не взял с собой гиперкуб? Оставил его в сейфе, на Волоте. Решил не брать артефакт на пляжную вылазку. Захотел просто расслабиться, отдохнуть, а не дёргаться, проверяя, на месте ли он. Отдых один хрен перерос в катастрофу, а теперь всё стало ещё хуже.
Вода сопротивлялась, давила со всех сторон, пыталась замедлить, остановить меня.
Пришлось задействовать всю свою нечеловеческую силу.
Каждый мускул взвыл от напряжения.
Ноги работали как мощные поршни, руки рассекали воду, превращая меня в живую торпеду. Лёгкие горели огнём, требуя кислорода, которого не было. «Ренегерис-75» окончательно сделал моё тело машиной, но даже у машины есть пределы.
Я чувствовал, как молочная кислота накапливается в мышцах, как сердце колотится о рёбра, пытаясь обеспечить кровью перегруженный организм. Давление нарастало, вдавливая барабанные перепонки, но я игнорировал боль.
Я плыл, ориентируясь не на зрение — только на разум, на сверхчувственное восприятие, которое ещё тогда, в джунглях скопировал у кошки. Хотелось мысленно дотянуться до неё, успокоить. Сообщить, что скоро доберусь и спасу её. Но тратить силы на это слишком глупо, так что не стал.
В непроглядной тьме вокруг всё же попадались яркие точки.
Слабый свет от биолюминесцентных рыб служил мне ориентирами, тусклыми фонарями в этом подводном аду. Однако главным маяком оставался трепещущий огонёк Сэши. Он удалялся, угасал, уходя всё глубже.
Барнаби тащил её в своё логово.
Я ускорялся, выжимая из своего тела всё, на что оно способно. Вода вокруг меня, казалось, закипала. Я чувствовал, как приближаюсь к цели. Мрачное сознание осьминога становилось всё отчётливее, а паника Сэши — острее. Она не просто боялась. Она задыхалась. Её огонёк начал мерцать, готовый погаснуть навсегда.
«Держись, кошка, — мысленно прорычал я. — Просто держись».
Мои лёгкие уже достигли предела. Времени почти не осталось.
И тогда я его увидел. Вернее, ощутил.
Огромная масса воды сместилась передо мной. Я почувствовал колоссальное тело, гладкую, почти резиновую кожу.
И вот, наконец, мой взгляд зацепился за смутный силуэт во тьме.
Гигантский, куполообразный мешок мантии, из которого, словно корни древнего дерева, произрастали чудовищные щупальца.
Одно из них сжимало маленькое, обмякшее тельце.
Я догнал его.
Теперь оставалось самое «простое».
Отобрать у десятитонного голодного монстра его ужин.
Тьма. Холод. Давящая тяжесть воды.
Я рванул вперед, чувствуя, как мышцы горят от напряжения. Перед глазами плясали красные пятна — мозг орал о нехватке кислорода. Но я видел её — крошечный мерцающий огонёк сознания Сэши на фоне первобытного, голодного чудовища.
Гигантский осьминог с бесконечными щупальцами. Одно из них обвивалось вокруг Сэши, которая отчаянно дрыгалась, пуская пузыри.
