Помня, что там на диване спит Касатиков, я постаралась не шуметь.
Вчера не очень хорошо получилось: мы оказались не готовы к приему гостя. Да, в холодильнике полно было вкусных фруктов и овощей, но полицейские парни – они почему-то ни разу не вегетарианцы.
Уяснив, что ничего мясного в доме нет, лейтенант употреблял коньяк совсем без закуски и пришел в состояние нестояния раньше, чем мы с Иркой решили, что все уже, долг гостеприимства выполнен, можно переходить от здравиц с тостами к допросу с пристрастием.
Короче, ничего мы вчера у Касатикова не выпытали. Оплошали, да. Опростоволосились.
– Ничего, поутру мы его завтраком не накормим, пока все не расскажет! – решила Ирка, с материнской заботой укутывая засопевшего лейтенанта легким покрывалом.
Теперь из-под этого покрывала дразняще торчала голая мужская ступня с круглой пяткой – против ожидания, не заскорузлой и сухой, а гладкой, розовой.
Глядя на нее, я вдруг вспомнила, что Касатиков боится щекотки… Хм… Может, приступить уже к пыткам?
Пока я думала, где-то близко снова мучительно заскрипело. Я с подозрением пригляделась к Касатикову под покрывалом – может, это лейтенантские косточки скрипят? Но нет, Максимушка не шевелился.
Скрип повторился, и я наконец поняла, что он доносится с балкона. Странно, там никакой мебели нет…
Я вышла на балкон – звук стал громче – и вслух спросила:
– Что тут происходит?
Бум! Бум! И снова скрип… А, нет, не скрип – мяв!
Заглянув за перегородку, разделяющую два балкона, я увидела за стеклянной дверью раззявленную кошачью пасть.
Соседкин кот, стоя на задних лапах, распластался по двери, как меховой коврик, и при этом тоскливо и нудно вопил. Судя по жуткой безнадеге в голосе – давненько уже надрывался.
– Макс? – удивилась я. – Ты чего орешь, что случилось? И почему ты заперт?
Хотя вот это как раз было вполне понятно: вчера Ирка долго отчитывала Дуню за то, что та не контролирует перемещения своего питомца. Не то чтобы моя подруга была вовсе против визитов к нам соседского кота, ей просто очень не понравилось, что он пришел с дарами в виде дохлой птички…
– Это не я ору, это ты орешь, – обиженно ответил мне не кот, а Касатиков из комнаты.
Ага, он же у нас тоже Макс. Блин, это как-то неудобно… Получается, как в том кино: «Жена Эмма и собака Эмма… Жена думает, что зовут собаку, и не идет. А собака думает, что зовут жену, и тоже не идет!»
– Кто тут орет, почему орет? – из спальни на голоса явилась Ирка.
Похоже, испугалась, что опоздала к началу пыток, и спешно прискакала в импровизированную допросную в одной ночнушке, чтобы ничего не упустить.
– Орет соседский кот, – доложила я всем разом. – Он лишен свободы передвижения и, похоже, очень этим недоволен.
– Понимаю его, – пробормотал Касатиков, стыдливо утягивая под покрывало свои шорты.
– Никуда не пойдешь, пока все не расскажешь! – предупредила его Ирка. – Ленка, грей молоко и доставай мюсли.
– Мо-о-о! Мю-у-у! – услышав это, взвыл за чужой балконной дверью пленник-кот.
– Да ты голодный, мой хороший! – смекнула Ирка. – Какой ужас, твоя хозяйка тебя не кормит!
– Меня больше пугает то, что его хозяйка его не слышит, – заметила я.
– Спит как убитая, – предположила Ирка.
– Или не спит… – зловеще шепнула я.
Мы переглянулись.
– Да ладно, – неуверенно сказала подружка. – Кому она нужна, графоманка начинающая, за что ее убивать, ее же еще даже не печатали?
– Мне показалось, или кто-то сказал, что кого-то убили? – Касатиков на диване замер, с головой застряв в натягиваемой футболке.
– Нет, ну что ты! – неискренне улыбнулась я. – Кого там убили, может, она сама умерла…
– С чего бы это? – нахмурилась Ирка.
– Откуда мне знать? – Я немного подумала и вспомнила: – Вчера звучала версия про прожорливого кота-киллера…
– Тогда кот был бы сыт, а он орет от голода! – напомнила подружка. – Сходи-ка, позвони ей в дверь!
Звонить пошли все: я в пижаме, Ирка в ночнушке и Касатиков в шортах и майке, впопыхах натянутой задом наперед.
Кошачьи страдания стали заметно громче – четвероногий друг соседки в запертой квартире тоже переместился под входную дверь.
Я потянулась к кодовому замку, пробормотала:
– А вдруг там в самом деле труп? – И замерла, устрашенная перспективой.
– Если и труп, то не кошачий, – своеобразно успокоила меня Ирка.
Видимо, сама Дуня моей подруге не очень понравилась, а вот к коту ее она прониклась самыми теплыми чувствами. А ведь не Дуня засунула ей в обувь дохлого голубя!
Эх, нет единства и дружбы в нестройных рядах писателей, особенно в партизанском полку графоманов…
– Минуточку, что значит «тоже труп»? – с подозрением спросил Касатиков. – Вы что, и тут уже успели?..
– Ты это так сказал, будто мы могли кого-то убить, хотя мы с Ленкой еще ни разу, никогда…
– Ну, все течет, все изменяется…
– А ну, тихо! – повысила я голос. – Вы мне мешаете думать. Чтобы войти, нам надо взломать кодовый замок. Есть идеи относительно пароля?
– Комбинация букв и цифр? – Касатиков присмотрелся к замку. – Сколько символов?
– Можно только буквы или только цифры, – подсказала я. – Всего пять знаков.
