Ждать пришлось около часа. Молоденькая медсестра провела Джейн в другую комнату. Она сказала, что им нужно сделать анализ мочи, протянула пластиковый контейнер и ушла. Помочившись, Джейн позвала медсестру. Анализ ничем не отличался от проведенного Джейн в ванной материнского дома. Такая же полоска. Убедившись, что посетительница действительно беременна, медсестра что-то написала в карточке.
Затем та же медсестра проводила Джейн в кабинет врача. У врача была кожа красивого шоколадного цвета и добрые янтарные глаза. Звали его Адам. Он спросил, не смущает ли Джейн, что разговор ей придется вести с врачом-мужчиной. Ее это не смущало. Адам предложил ей сесть, а сам стал читать записи в ее карточке. В кабинете было совершенно тихо. Даже часы на стене не издавали тиканья.
– Стало быть, у вас уже есть один ребенок, – сказал врач, поднимая голову. – (Джейн покачала головой.) – Но вы сами написали. У вас взрослая дочь.
– У меня была дочь. Она… умерла.
– Простите, что затрагиваю эту болезненную тему. – Адам еще раз посмотрел на нее. – А вы действительно не хотите другого ребенка?
– Для меня это нежелательная беременность.
– Вы пользовались противозачаточными средствами?
– Да. Я принимала таблетки. Я принимаю их уже много лет.
– Что именно вы принимаете?
– Ортотрициклин. – (Адам вписал название лекарства в карточку.) – Я переехала сюда из Сиэтла. Пропустила несколько дней, потому что у меня как раз закончились таблетки, а факс из моей бывшей аптеки пришел с запозданием. Но зато потом я принимала двойную дозу. Я читала, что это допустимо. То есть можно принимать двойную дозу, и это дает гарантию. Вы согласны? Я никак не должна была забеременеть.
– Иногда такое случается.
– Но вы понимаете, что я никак, никоим образом не должна была забеременеть?
– Я понимаю, что эта беременность стала для вас громом среди ясного неба. Но ошибки нет: вы действительно беременны. Вы прекратили принимать ортотрициклин?
– Да. Но это не имеет значения. Я хочу сделать аборт.
– Вы уверены в своем желании?
– Уверена. И пожалуйста, не надо меня отговаривать или читать мне лекции о счастливом материнстве.
Врач слегка кивнул. Голос у него был мягкий и успокаивающий.
– Мы здесь никого не отговариваем и никаких лекций не читаем. Это ваша жизнь, мисс Маккинни, и ваше право. Мы лишь стараемся, чтобы наше вмешательство не повредило вашему здоровью.
– Вот и хорошо. Это можно сделать сегодня?
– Нет. Сегодня никак нельзя.
– Почему?
– Потому что у нас существует очередь. И потом, закон штата Техас требует, чтобы не менее чем за сутки до аборта вам была сделана эхограмма и мы бы видели ее результаты.
– Но хоть эхограмму можно сделать сегодня?
– Можно. Если хотите, прямо сейчас.
Джейн согласилась. Врач отвел ее в соседний кабинет. Там к нему присоединилась уже знакомая Джейн медсестра. Она подала Джейн халат и попросила снять колготки и трусики.
– А УЗИ вы делать не будете?
Медсестра покачала головой:
– На этой стадии достаточно трансвагинальной эхограммы.
Джейн неохотно разделась и облачилась в халат. Она легла на смотровой стол и согнула колени, как ее просили. Медсестра надела на датчик презерватив, смазала гелем, после чего передала Джейн, рассказав, на какую глубину его нужно ввести. Врач стоял по другую сторону и следил за аппаратурой.
– Техасское законодательство обязывает меня показать вам снимок, – сказал он. – Однако там нет запрета для вас держать глаза закрытыми.
– Я не стану закрывать глаза. Я хочу взглянуть.
Врач отошел от монитора, чтобы не мешать ей смотреть.
– Примерный возраст плода – шесть или семь недель.
– Почему вы так считаете?
– Вот, взгляните. Длина плода – тринадцать миллиметров. Если вы присмотритесь повнимательнее, то сможете заметить биение сердца.
Изображение на мониторе было черно-белым. Джейн видела комочек материи, с которым она не чувствовала никакой связи. Но сердце плода действительно уже билось. Это она видела. Часы новой жизни начали тикать. Чем дальше, тем все бóльшую власть этот комочек начнет приобретать над ней. Власть подарить ей несказанное счастье или ввергнуть в бездну боли.
«Нет», – подумала Джейн. У нее не хватит сил похоронить второго ребенка и продолжать жить. Она не может и не хочет рисковать.
– А как все это происходит? – спросила она. – В смысле, аборт.
– Мы дадим вам щадящее снотворное, чтобы успокоить ваши нервы. Затем вы примете антибиотики и болеутоляющее. Затем через шейку матки мы проникнем в матку и высосем оттуда плод.
– Мне и это должны показать… по техасским законам? – спросила Джейн.
Врач покачал головой и выключил монитор:
– Этого вы не увидите.
Джейн уперлась затылком в холодную поверхность стола. Она смотрела на потолок и люминесцентные трубки. Ей казалось, что комната кружится. Вместе с комнатой кружился и ее разум. Но это была ее жизнь и ее выбор.
