– А у тебя разве никогда не бывало, что ты впервые видел человека и вдруг понимал: ты все-все про него знаешь? Не потому, что он напомнил тебе кого-то из друзей или имел внешнее сходство с одним из них. Нет, ты видел перед собой совершенно незнакомого человека, но откуда-то знал о нем все.
– Любовь с первого взгляда? Так бы и говорил.
– И это тоже. Но эти чувства гораздо шире. Вот ты видишь Джордин, и у тебя на нее встает. Секс – это важно. Но тебя охватывает не только сексуальное желание. Ощущение такое, словно ты впервые встретил… старого друга. Словно ты был создан, чтобы понять ее, а она – чтобы понять тебя. И когда вы наконец встречаетесь, достаточно одного взгляда, и ты уже знаешь: это судьба.
– Думаешь, такое бывает у всех?
Калеб раздумывал над вопросом Шона минуту или две.
– Да, – наконец сказал он, – у всех. Только нужно не пропустить свой момент.
– Это как?
– Мне сложно тебе объяснить. Это на уровне ощущений. Я встретил Джейн на улице. Я стоял на тротуаре и играл, а она шла мимо. Если бы в тот момент я искал себе девчонку на одну ночь, или суетился из-за денег, или делал что-то иное, а не то, что я люблю делать, мы бы разминулись и я бы никогда ее не встретил.
В их номере снова стало тихо. Калеб знал, что Шон сейчас пытается переварить услышанное. Он даже подумал: стоило ли забивать парню мозги? Ведь Калеб тогда вполне мог заниматься любимым делом и на другой улице. Или Джейн избрала бы другой путь.
– Мне понравились твои слова о любви и про все остальное, – ответил Шон. – Но разве мы здесь делаем не то же самое?
– Поясни.
– Разве мы не суетимся ради победы? Разве не гонимся за славой? Может, мне вообще не стоило сюда ехать. Сидел бы сейчас дома и делал бы то, что люблю. Рисовал бы. Сочинял музыку. Может, пока я торчу здесь, я провороню встречу со своей родственной душой.
– Я так и думал, что ты рисуешь.
– Мне нравится рисовать акварели.
– Отлично. Но ты, похоже, воспринял мои слова слишком буквально.
– Что ты говорил, то я и воспринял, – ответил Шон.
Калеб засмеялся. Ему положительно нравился этот парень.
– В следующий раз напомни мне: ни за что не увязать в разговорах с тобой перед сном. Через несколько часов опять начнется жизнь под камерами, а ты не выспишься и потеряешь половину своего гламура.
Удивительно, что Гарт рассердился из-за такого пустяка, как еда, доставленная позже обычного.
– За что вам деньги платят, если вы не умеете выдерживать время? – орал он, расхаживая перед оторопелыми парнями из службы доставки. – Можно подумать, что мы заказываем вам кулинарные изыски!
Гарт остановился перед Калебом и Шоном, терпеливо дожидавшимися завтрака.
– Ты сегодня выступаешь? – спросил он.
– Нет, у меня выступление завтра, – ответил Калеб, считая, что вопрос адресован ему.
– Я не тебя спрашиваю, дубина! Вот этого красавчика с девичьими ресницами и дырками в голове.
– Эти штучки называются «колеса», – пояснил Шон.
– Мне плевать, как они называются. Сними их немедленно!
– А вот стилистам и визажистке они понравились. Она сказала мне, что это круто.
– Когда у нее будет свое шоу, пусть зовет туда кого угодно. Но пока она работает у меня, здесь я решаю, чтó круто. Но то, что болтается у тебя в ушах, это не круто, а погано. Наше шоу ориентировано на семейный просмотр. Так что снимай эти свои шины.
– Но если я их сниму, все увидят дырки в ушах и оттопыренные мочки.
– Слушай, ты вроде бы уже не в том возрасте, чтобы закатывать истерики родителям и получать шлепки по заднице. В твои годы люди слезают с родительской шеи и начинают искать себе работу. Угадай, чем закончатся твои собеседования, если ты явишься на них с парочкой влагалищ, болтающихся в твоих ушах?
– Может, вы сделаете для него исключение? – вступился за Шона Калеб. – Это его сценический образ. Он отлично выступит.
– Слушай, парень, что ты вообще знаешь о реальном мире?
– Ну, например, «что посеешь, то и пожнешь».
– Это название твоей очередной душещипательной песни или строчка из нее?
– Нет. Это ситуация реального мира, в котором однажды вы состаритесь и уже не сможете, простите, самостоятельно вытереть себе задницу. И велика вероятность, что делать это будет какой-нибудь татуированный парень с серьгами в ушах.
Вид у продюсера был такой, словно он вот-вот съездит Калебу по физиономии.
– Бойкий у тебя язычок, парень. Моли богов, чтобы так же бойко выступить завтра.
Сердито взглянув на Калеба и Шона, продюсер ушел, срываясь на всех, мимо кого проходил.
– Спасибо тебе, – сказал воспрянувший духом Шон.
– Я ничего особенного не сделал, чтобы меня благодарить.
– Тогда зачем ты сцепился с продюсером?
– Надеялся, что он выгонит меня с конкурса и я вернусь домой.
– Соскучился по своей невесте? – засмеялся Шон. – В этом твоя слабость. Если мы оба доберемся до финального шоу в прямом эфире, нам еще будет о чем поговорить.
Калеб взял тарелку с едой:
– А прежде я попрошу, чтобы меня поселили в отдельном номере. С твоей болтовней я точно не доберусь до финального шоу.
– Чувак, я не думал, что тебе так надоело мое соседство. Обидно как-то.
