Но кроме машин тех, кто здесь работал, Джейн попадались и другие машины с просроченной парковкой, где у нее тоже рука не поднималась сразу выписывать штраф. Старенькие, облезлые автомобили подсказывали ей, что их владельцы испытывают финансовые затруднения. Им Джейн тоже вначале оставляла предупреждение. То же касалось машин, в салоне которых она видела детские сиденья, и машин с номерными знаками ветеранов войны. Вскоре ей стало ясно: нужно придумывать какие-то правила, иначе эта гуманность окончится ее увольнением. Например, сегодня в одном квартале она оставляет предупреждения, а в другом бескомпромиссно штрафует. Завтра кварталы меняются местами. Однако в ее правиле тут же появились исключения, в результате чего правило пришлось усложнять.
На третий день работы ей попался желтый «порше», припаркованный к стоящей машине. Это было вопиющим нарушением правил. И потом, судя по блестящему корпусу автомобиля, его владелец явно не считал каждый доллар. Джейн быстро напечатала билет, вложила в конверт, слегка отвела «дворник», и… включилась сигнализация. А к «порше» уже бежал владелец с пультом в руках.
– Я уезжаю! – крикнул он, запрыгивая в салон.
Джейн сразу вспомнились слова Кристины. Увы, она упустила драгоценные секунды. «Порше» укатил, а она осталась стоять, теребя в руках конверт.
Устав ходить, она решила немного отдохнуть и заодно перекусить. Покончив с едой, Джейн подсчитала количество выписанных штрафов. Пятнадцать. Точнее, десять, поскольку пять билетов ей пришлось аннулировать. Это не шло ни в какое сравнение с сотней штрафных билетов, о которой ей говорила Кристина.
– И скольких же вы осчастливили своими штрафами? – спросила официантка, принося ей вторую чашку чая.
– Мало, – призналась Джейн.
– У вас что, есть норма?
Джейн покачала головой.
– Вам повезло, – сказала официантка. – У меня муж работает автомехаником. Так ему заказчики говорят, что рады видеть его не больше, чем зубного врача или паркоматку.
Вернувшись с работы, Джейн едва успела принять душ, когда в дверь постучали. Натянув футболку и спортивные брюки, она пошла открывать. Это была соседка с Лютиком на руках.
– Привет, Марджори. Как ваш песик?
– Зовите меня просто Мардж. А Лютик благодаря вам поправляется.
Енот серьезно расцарапал Лютику голову. Там пришлось сбрить шерсть и наложить швы. Поэтому вся голова была покрыта странной повязкой, напоминавшей шутовской колпак. Услышав, что речь о нем, Лютик тихо тявкнул.
– Видите, он просто счастлив вас видеть.
– Мардж, что мы стоим на пороге. Входите.
Джейн пропустила соседку, закрыв за ней дверь. Мардж с любопытством оглядывала квартиру:
– Совсем как моя, только задом наперед.
– У меня было такое же ощущение, когда я вошла в вашу, – призналась Джейн.
– Я не хотела вас тревожить, но Лютик настоял, чтобы мы зашли и поздоровались. Правда, Лютик?
Мардж наклонилась к перевязанной собачьей голове. Лютик лизнул ее в нос. Потом Мардж протянула пса Джейн. Та вежливо отказалась.
– Я боюсь повредить его швы.
– Не говорите глупости. Он обожает, когда его берут на руки. Совершенно ручной зверь.
Джейн не хотелось обижать соседку. Она взяла Лютика и стала качать, как маленькие девочки качают кукол. Но на куклу Лютик не тянул. Он был больше похож на чужого ребенка, которого ей дали подержать.
– Очень милый пес, – сказала Джейн. – А что это за порода?
– Карпин. То есть карликовый пинчер.
– Как доберман?
– Нет. Многие так думают, но это самостоятельная порода. Карпинов еще называют королями игрушек. Хотя Лютик в ту ночь защищал меня не хуже добермана. Правда, Лютик?
– Я заметила, что он стал меньше лаять.
– В клинике мне дали болеутоляющее. От него Лютик спит. И я стараюсь побольше с ним гулять. Лютик лает, потому что скучает по своему прежнему двору.
– У вас когда-то был дом с двором?
Мардж кивнула:
– Мы сюда переехали шесть лет назад. А Лютику – десять. Он успел полюбить тот двор.
– Я тоже скучаю по своему двору, – призналась Джейн.
Она вспомнила снимки на ночном столике и хотела было спросить про симпатичного мужчину. Потом удержалась, боясь, что один бестактный вопрос может испортить наладившиеся отношения с соседкой. Чтобы заполнить паузу, Джейн стала разговаривать с Лютиком:
– А ты, оказывается, очень хороший пес, Лютик. И смелый. Не побоялся того свихнутого енота. Если его не пристрелили полицейские, он наверняка и сейчас зализывает раны от твоих зубов. А глазик у тебя все еще красный. Вот что такое перцовый спрей. Я это на собственных глазах испытала.
Мардж стояла, разглядывая книги на полке. Потом взяла одну, раскрыла, полистала:
– У меня есть такая же. Мысли на каждый день.
– Значит, и вы через это проходили? Восстанавливались?
Мардж вернула книгу на место:
– Я ходила на собрания в «Ал-Анон»[15]. Пока муж был жив. Когда он умер, перестала. Сама не знаю почему. Иногда я скучаю по тем встречам.
– Я тоже по ним скучаю, – сказала Джейн.
– По «Ал-Анон» или АА? – уточнила Мардж.
– По «Ал-Анон». Я туда ходила несколько лет.
– А почему перестали? Вы уж простите мое любопытство.
