Они не видели Калеба, зато хорошо слышали его присутствие. Звенели бутылки, ухали ящики, которые он, похоже, бросал на пол. Пробежав по темному складу, Джейн и мистер Зиглер завернули за угол и очутились возле разгрузочных ворот. Эта часть была ярко освещена. Калеб вручную разгружал поддоны. Взяв два-три ящика, он относил их на приличное расстояние и ставил в штабель. Поддоны уже были наполовину разгружены. Такой объем работы, выполненный одним человеком, казался просто немыслимым. Обычно на подобную разгрузку уходило несколько дней.
Калеб наверняка заметил Джейн и мистера Зиглера, однако виду не подал. Прошел к поддону, подхватил очередной груз и понес. Его волосы блестели от пота, а рубашку можно было выжимать. Что еще удивительнее, он был без обуви, и его босые ступни оставляли на холодном бетоне цепочку влажных следов. Следы быстро высыхали, словно на складе работал не человек, а призрак.
Мистер Зиглер кашлянул.
Калеб остановился с тремя ящиками. Сколько Джейн ни силилась, по его лицу она ничего не смогла прочитать.
– Знаешь, парень, было бы куда проще, если бы ты воспользовался погрузчиком. Со времен строительства египетских пирамид цивилизация ушла далеко вперед.
Калеб опустил ящики на пол, выпрямился и уставился на погрузчик так, будто видел впервые.
– У меня не было ключей от погрузчика.
Мистер Зиглер усмехнулся:
– У тебя и от склада ключей не было, но это не помешало тебе оказаться здесь посреди ночи.
– Мне это чем-то грозит?
– Ничем. Но моих сторожей ты до смерти напугал. Они решили, что сюда забрался какой-то псих, чтобы своровать выпивку.
– Они бы чуточку мозгами пошевелили. Какой вор будет греметь ящиками, если он собрался красть выпивку?
– Интеллектуалы редко идут в сторожа, – сказал мистер Зиглер. – Но тут бы и более сообразительные ребята почесали в затылке. Согласись, со стороны это выглядит более чем странно. Они позвонили мне, и, когда стали описывать, как этот вор гремит ящиками, я сразу понял, что это ты. Кстати, где твои ботинки?
– Я был без носков. У меня быстро вспотели ноги, и ботинки стали только мешать. Я их оставил у двери. Мистер Зиглер, вы извините, что я вынудил вас ехать сюда среди ночи. Я просто решил немного снять стресс.
– Извиняться тебе не за что. Ты снимал стресс и бесплатно делал для меня работу. И когда ты только успел столько разгрузить? А вот Джейн ты перепугал еще сильнее сторожей. Представляешь, какие мысли мелькали в ее голове, пока она ехала сюда?
Плечи Калеба устало опустились. Лицо у него было очень печальным.
– Прости, малышка. Ты злишься на меня?
До сих пор Джейн стояла молча, не желая вмешиваться в разговор. Ею владели самые разнообразные чувства, но только не злость. Джейн не могла подобрать слов. Она подошла к Калебу и обняла его. Рубашка на нем была не только мокрой, но и отчаянно пахнущей потом.
– Поехали домой, малыш, – сказала она. – Тебе нужно вымыться и отдохнуть. Я тебе сделаю массаж спины.
Калеб пошел за ботинками. Мистер Зиглер выключил свет, оставив лишь тусклое аварийное освещение. Он дождался, пока Калеб и Джейн выйдут наружу, потом вышел сам и запер двери.
– Если хочешь вернуться ко мне на работу, милости просим, – предложил мистер Зиглер. – Но должен тебя предупредить: ночных смен у меня нет. Так что работать будешь в установленное время.
– Спасибо, босс. Я ценю ваше великодушие.
– Но если хочешь знать мое мнение, – продолжал мистер Зиглер, – прислушайся к словам Джейн и следуй за своей мечтой. Ты хороший человек, Калеб. У хороших людей тоже бывают тяжелые моменты, когда кажется, что идешь не вперед, а назад. Но они не опускают руки. Они лишь переводят дух и устремляются дальше. Честно говоря, у меня были некоторые подозрения, что мы найдем тебя пьяным и бьющим бутылки. Такое на моей памяти случалось, и не раз. Но ты пришел сюда выпустить пар. Побереги силы, парень. Чем ворочать ящики, лучше направь энергию на свое творчество. – Мистер Зиглер положил ему руку на плечо. – Я никогда об этом не говорил и не стал бы говорить, если бы не твоя «ночная смена». Я мог бы и сейчас умолчать, но просто очень уважаю тебя и Джейн. Так вот, я с детства мечтал стать музыкантом. Играл на саксофоне, и у меня неплохо получалось. На лето я уезжал к отцу в Рим и там целыми днями упражнялся вместе со своим лучшим другом. Нас с ним ничего не интересовало, кроме музыки. Однако моя мать усердно вдалбливала мне в голову: «Нужно найти настоящую работу, чтобы стать уважающим себя человеком». По ее словам, я там стал бы влачить жалкое существование, играя на улицах или в плохоньких оркестрах. Мать усердно капала мне на мозги и в результате своего добилась. И что теперь? Она была бы рада. Я уважающий себя человек, владелец склада. На бортах грузовиков написано мое имя. Но я не задумываясь отдал бы все это за возможность сыграть на фестивале «Каза дель джаз» вместе с лучшим другом моей юности.
Он улыбался, вспоминая далекие дни. Потом осторожно убрал руку с плеча Калеба, пожелав им с Джейн спокойной ночи. Уже возле машины Калеб вдруг обернулся и спросил:
– А что вам мешает?
