И в ткань всех этих фрагментов была умело вплетена сюжетная линия о возникшем и развивающемся романе между Джордин и Калебом. Началось со случайных взглядов, которые они бросали друг на друга. Потом показали фрагмент, где Джордин забрала у Калеба гитару и исполнила его песню. Камеры засняли Калеба смеющимся в одном месте и застенчиво улыбающимся в другом. Потом пошла репетиция их дуэта. Рука Джордин, коснувшаяся его руки. Покрасневшие щеки Калеба. Монтаж был выполнен очень профессионально и безупречно. Настолько безупречно, что Джейн почти поверила, будто все так и происходило.
Показ кончился мельканием эффектных кадров и закадровым объявлением: «Смотрите нас в следующий вторник. Вы увидите талантливых исполнителей, услышите удивительные песни. Вас также ждет взгляд из-за кулис, на оборотную сторону конкурса, где есть все: соперничество и зависть, страх за свою дальнейшую участь на конкурсе и, конечно, запретная любовь».
Вслед за словами о запретной любви на экране появилось лицо Калеба. Зеленые глаза пристально смотрели куда-то. Затем его сменило лицо Джордин, хлопающей ресницами. Складывалось ощущение, что Джордин и есть предмет его пристального взгляда. После этого снова дали логотип конкурса, и по экрану поползли титры с именами участников и съемочной команды.
Показ сменила реклама автомобилей. Мистер Зиглер выключил телевизор. Экран погас. Все сидели в темноте. Мистер Зиглер сам дошел до щитка и включил свет, показавшийся Джейн ослепительно-ярким.
– Потрясающее шоу, – сказал кто-то из складских рабочих.
– Ничего потрясающего там нет, – возразил Калеб. – Дерьмовая нарезка – вот как это называется.
– Успокойся, дорогой, – сказала ему Джейн. – Обычная голливудская мелодрама.
– Джейн, я слышал о таких манипуляциях, но не думал, что эта публика настолько бесстыжая. Они же плюнули мне в лицо. И тебе тоже. Это все равно что надергать фраз из разговора, а потом склеить по-своему. Нехитрый прием, но содержание меняется напрочь. Теперь я понимаю, почему они решили выпустить нас в финал дуэтом. Они не обо мне думали и не о Джордин. Их волновали вонючие рейтинги.
– Да все нормально, Калеб.
– Нормально, потому что никто из вас там не был.
Мистер Зиглер хлопнул в ладоши:
– Ребята, рекомендую оставшуюся еду унести с собой. Иначе моя жена выкинет это великолепие в мусорный бак и сверху нальет какой-нибудь гадости для мытья посуды.
Было понятно: он деликатно предлагал сменить тему разговора. Тем не менее желающие забрать недоеденное угощение нашлись. Кто-то принялся составлять стулья и рассовывать по контейнерам пустые бутылки и жестянки. Всем сразу нашлось занятие.
Всем, кроме Калеба и Джейн. Они стояли перед пустым экраном, глядя друг на друга.
– Джейн, меня просто использовали, – заявил Калеб. – Я не имею к этому никакого отношения, и ты должна мне верить.
Фары встречных машин заставляли Джейн щуриться. Движение было довольно интенсивным и не позволяло ей оторвать глаза от дороги, чтобы хотя бы на секунду повернуться к Калебу.
– Малыш, ты бы не…
– Джейн, этот дерьмовый приемчик называется у них магией кино. Представляешь? В реальности ничего подобного не было. Этих взглядов. Покрасневших щек. Мы там постоянно жили под камерами. Они выдрали кусочки из разных эпизодов и состряпали то, что ты видела.
– Дорогой, я все понимаю. Но ты бы не мог…
– Мне противно, что тебе пришлось смотреть эту стряпню. Да еще в присутствии стольких людей.
– Калеб, мне нужно…
– Джейн, ты мне веришь? Ты можешь меня простить? Я не вернусь на их паршивый финал. Я подам на них в суд. Я сделаю все, чтобы только тебе доказать.
– Черт тебя побери, Калеб! – Джейн досадливо хлопнула по приборной доске. – Ты можешь секунду помолчать и послушать меня?
– Прости. Я предчувствовал, что тебя разозлит этот показ. Я знал.
– Ничто меня не разозлило. Я прошу тебя сделать простую вещь: открыть бардачок и достать мои очки.
– Твои очки?
– Да. И сделай это прежде, чем я в кого-нибудь врежусь и веселый вечер закончится несколькими трупами. Мне тяжело без очков вести машину в темноте.
Калеб послушно достал очки и подал Джейн. Надев их, она облегченно вздохнула. Размытые огни соседних и встречных машин сразу обрели четкость.
– Вот так намного лучше, – сказала она. – Спасибо.
Теперь Калеб внимательно смотрел на нее. Джейн в очках он видел впервые. Она загородилась рукой.
– Убери руку и посмотри на меня, – попросил он.
– Я должна следить за дорогой.
– Посмотри на меня всего секунду.
– Хорошо.
Джейн убрала руку и на секунду повернулась к нему. В следующую секунду она снова следила за дорогой.
– Доволен?
– А мне твои очки нравятся, – признался Калеб. – Такие крутые.
– Они меня не старят?
– Наоборот. В них ты выглядишь моложе.
– Но не настолько молодо, как Джордин.
– Джейн, прости меня, пожалуйста. Ты…
