Вскоре их голые тела слились в одно. Калеб вошел в нее, и это было совершенно естественно. Неестественной была их разлука, превращавшая каждого в половину пары. Благословенные минуты, когда Джейн напрочь позабыла все, что тревожило ее и вбивало клин ей в сердце. Она плыла на гостиничной кровати, как на облаке, не чувствуя ничего, кроме их обоюдного желания и неистовых, голодных поцелуев.
За мгновение перед оргазмом Калеб оторвался от ее губ и прошептал ее имя. Джейн обхватила его плечи, затем крепко обвила ноги вокруг его ляжек. Ее оргазм пришел следом, и тогда окружающий мир перестал существовать. Они с Калебом превратились в две планеты, вращающиеся вокруг друг друга. Но это по ощущениям. Их тела оставались крепко переплетенными.
Устав, Калеб лег рядом. Джейн привычно пристроилась у него на плече. Его улыбка была видна ей даже в этой кромешной темноте. Калеб нежно играл ее волосами.
– Я так по тебе скучал, – признался он.
– Это я поняла! – засмеялась она. – И я тоже скучала по тебе.
– Прости, что задержался. Мы в студии снимали рекламу автомобилей.
– Если в их рекламе снимается такая знаменитость, как ты, они должны расплатиться с тобой новенькой машиной.
– Новенькой машиной? Увы, это не шоу Опры Уинфри «День рождения». Хотя за эти съемки нам заплатят. Я как-то спокойно к ним отнесся, а продюсера переполнял энтузиазм. И его команду тоже.
– Еще бы! Они с твоей помощью продадут миллионы машин и получат щедрые комиссионные.
– Пускай, – ответил Калеб. – Лучше расскажи, как ты. Когда мы говорили перед твоим отлетом из Сиэтла, мне показалось, ты чем-то расстроена.
Джейн хотелось рассказать ему. Просто взять и рассказать. Лучшего времени, пожалуй, не придумаешь. Но такой шаг показался ей эгоистичным. Калеб начнет мечтать об их будущем и выпустит из рук настоящее, где он так близок к победе. И еще она знала: стоит произнести эти слова, как что-то в их отношениях безвозвратно изменится.
Завтра. Завтра она обязательно ему скажет.
– Малышка, ты мне не ответила.
– Да поговорила с матерью на прощание. Она всегда умела вогнать меня в депрессию. Но потом я успокоилась. Сказала себе, что я уже давно не подросток. Ну и от полета устала. Завтра высплюсь и буду как огурчик. Слушай, а почему в номере так темно? Я даже силуэта твоего не вижу.
– Когда я сюда вселился, мне очень мешали сигнальные огни. Вот я и залепил их изоляционной лентой. Но если хочешь, я включу настольную лампу.
– Не надо, – ответила Джейн, обнимая его. – Не шевелись. Давай полежим тихо. Я хочу слушать биение твоего сердца.
– Согласен. – Калеб поцеловал ее в макушку. – Тем более что оно бьется ради тебя.
Джейн разбудил резкий звонок гостиничного телефона. Она почувствовала, как Калеб перелез через нее, взял трубку и положил снова. Джейн закрыла глаза и вернулась в сон. Проснувшись, она увидела, что дверь ванной приоткрыта и оттуда по полу тянется луч белого света, деля номер на две неравные части. В ванной шумела вода. Джейн встала, прошлепала по полу босыми ногами и распахнула дверь ванной. Калеб стоял, подставив голову под струи воды. Джейн вспомнилось, как они с Грейс ездили в Париж. Вспомнился Лувр. Пожалуй, Калеб ничем не отличался от прекрасных мужских скульптур, которые она там видела. Сбросив футболку, Джейн присоединилась к нему.
Теперь уже она обняла Калеба сзади. Он сразу повернулся, заключил ее в свои объятия и потянул под упругие горячие струи.
– Прости за вторжение, но дверь была открыта, – сказала Джейн.
– Незачем извиняться. Я специально оставил дверь открытой.
– Тогда тебе должно быть неловко, что разбудил меня раньше времени.
– Ты уверена, что раньше? – спросил Калеб, целуя ее в шею.
– Уже не слишком.
Калеб осторожно развернул Джейн, прижав к стене. Она закрыла глаза, с волнением предвкушая его дальнейшие действия. Руки Калеба вернулись вместе с мягкой губкой. Вначале он вымыл ей спину, потом плечи и руки. Затем, встав на колени, стал мыть ноги. Потом снова развернул, вымыл ей грудь, живот и лобок.
Все это время он напевал красивую мелодию, которую Джейн слышала впервые. Боже, как нежен он был с ее телом, как поглощен им. Это действительно было не просто мытье под душем, а ритуал поклонения богине. Завершив ритуал, Калеб поцеловал Джейн в лоб. Тщательно смыв с нее всю пену, он вышел из душа и сдернул с вешалки мохнатое полотенце. Все это казалось продолжением ритуала. Такого скромного, даже целомудренного проявления любви Джейн еще не испытывала. Она закрыла глаза и попыталась вспомнить услышанную мелодию, одновременно моля Бога, чтобы у нее достало смелости сказать Калебу то, что не решилась сказать ночью.
Закончив плескаться, Джейн закрыла душ, обмоталась полотенцем и в таком виде вернулась в кровать. Калеб уже полностью оделся.
– Да, сейчас выхожу, – сказал он, вешая трубку гостиничного телефона. Но он не мог уйти, не поцеловав свою богиню. – Малышка, мне надо убегать.
– Так быстро? А я хотела поговорить с тобой.
