– Учебники не рассказывают о прошлом. Они крадут наше внимание. Из учебников никогда не прочувствуешь суть проблемы. Все, что они вам расскажут – причесанную историю победителей. И, к сожалению, это касается не только далекого прошлого. Студент Кьяри, что говорят драконы о своем вторжении в долину ар-теро?
Ронни встал, вскинул подбородок и громко, словно часами репетировал речь у зеркала, произнес одну-единственную фразу:
– Ар-теро убили дракона, за что на них обрушилась месть клана.
Я кивнула, ничуть не удивленная таким ответом. Честно говоря, он был самым популярным у населения материка.
– Рассматривая ситуацию с позиции драконов – это был условно законный акт вендетты. С точки зрения ар-теро – это борьба за ресурсы. Грязная и банальная, как и все, что связано с политикой и деньгами.
Ученики зашептались, какой-то чересчур впечатлительный парень с задних рядов вскочил и потрясенно схватился за голову.
– Представьте, что мы отмотали время назад и перенеслись на горный хребет Каманча, где подгорный народ выбил у скал место для городов и поселений…
Я перелетела к своему столу и села, закинув ногу на ногу.
– Компания молодых ребят, не старше вас, приезжает в гномью столицу ради впечатлений и развлечений. Естественно, напивается. – Я развела руками, мол, а как иначе. – В какой-то момент к парням подсаживается хозяин гостиницы, где пировала молодежь, и начинает жаловаться на гарпий.
Откашлявшись, я максимально правдоподобно забасила:
– «Злые бабы… не дают прохода к золотой жиле… стервы, овец похищают… И вообще, нечисто у них там в долине, надо бы слетать, пока это мракобесие не учудило чего…»
Парни заулыбались, девчонки тихо прыснули, а я все тем же шутливым тоном продолжила:
– Хмель, дурость и желание подвигов толкают молодого дракончика на глупость – он соглашается слетать на разведку.
Перестав улыбаться, я начала делиться воспоминаниями о той ночи, ставшей кошмаром для ар-теро.
– Мое крыло подняли по тревоге. Мы привыкли к тому, что небо принадлежит нам, ветру и облакам, поэтому вторжение чужака вызвало дикий переполох. Дракончика попытались задержать у границы и допросить, но мальчишка был так чудовищно пьян, что не мог лететь по прямой. Врезавшись в стену дозорной башни, он потерял координацию и начал падать.
Я была в одной из многочисленных групп, отправленных на поиски. Драконыш разбился о подножие скал. Его спина и ноги оказались переломаны, правое легкое проткнул острый выступ. Парнишка судорожно дергал головой и… плакал.
У меня не было дара менталиста, да и рассказчицей я была не аховой, но чувствовала, как сердце каждого студента сочувственно сжалось.
– Поняв, что надежды нет, наша старшая вложила в руку дракончика нож и оборвала его страдания. В нашем представлении – это был акт милосердия. В понимании драконов смерти – хладнокровное и преднамеренное убийство собрата… Они прилетели через час. Белые, как траурное полотно. Смертоносные, как лезвие меча. Беспощадные, как лесной пожар.
На секунду я опустила голову, стараясь унять разрастающуюся боль, уже давно поселившуюся в середине груди, а потом соскочила со стола и вновь стала прежней Марсией.
– Итог недопонимания: немногочисленным ар-теро заткнули рты, лишив статуса разумной расы, а после депортировали; так и не разобравшись в сути проблемы, драконы успокоились; радостные гномы заполучили доступ к золотым копям; туроператоры открыли новое направление для туризма; служители культа Всеединого разграбили многовековые храмы… Все это случилось семь лет назад. Не так давно, правда? Так почему же до сих пор население материка продолжает верить, что драконы вершили вендетту? Делайте выводы.
В аудитории стало тихо и очень холодно.
– Камаль, – позвала я, выдохнув облачко пара.
Ледяной демон сжал кулаки и низко опустил голову. И он был не единственным, кого потряс мой рассказ.
– Госпожа Браун, – нарушила тишину Жетон, – выходит, драконы… – Бретонка облизнула губы и кинула быстрый взгляд на Ронни. – Получается, драконы… плохие?
Одна часть меня, задетая несправедливостью этого мира, обиженная маленькая Марсия, захотела крикнуть: «Да, черт побери! Эти хвостатые уроды отняли у нас дом, друзей и родственников, и теперь больше всего на свете я хочу, чтобы эти твари чешуйчатые подохли. Все».
К счастью, другая часть меня вовремя вспомнила, что личное мнение преподавателя – это его личное мнение, которое он может озвучить в тесном кругу друзей и единомышленников, но никак не в учебном классе Академии.
Я взлетела и, прежде чем ответить, посмотрела в глаза каждому присутствующему в этой аудитории.
– Дети… В этом мире не существует добра и зла. Есть время. Время убивает всех.
Не став прощаться, вылетела из аудитории и практически побежала по коридору, маневрируя крыльями на особо крутых поворотах.
– Госпожа Браун?
Молоденькая преподавательница так сильно удивилась моему внезапному появлению на кафедре темных искусств, что расплескала кофе и выронила печенье.
– Где Кьяри?
– Декан ушел к себе. Просил передать, что на сегодня полеты отменены…
Но я уже не слушала.
