Я попытался уловить хоть какой-то звук.
— Слышишь?
— Нет, не слышу.
— И не должен, — с лёгкой улыбкой сказала Мина. — Деревья молчания поглощают звуки, создавая зону тишины. Только наши голоса слышны, и больше ничего.
Я щёлкнул пальцами — и действительно, звука не было. Полная тишина, глухая и плотная, будто мир выдохнул и застыл.
— И правда, — согласился я. — А в чём смысл этих деревьев? Их можно трогать?
— Можно, если аккуратно. А ещё, если приглядеться, то увидишь, что листья чуть-чуть колышутся, несмотря на то что ветра нет. Если же прислушаться к ним — услышишь звуки. То, что дерево поглощает, потом передаётся в листья, но с другим звучанием. Попробуй.
Я подошёл ближе к одному из деревьев — высокому, с извилистым стволом. Приложил ухо к листьям и услышал едва различимый звон — как крошечный колокольчик где-то вдалеке. Затем я коснулся их: на ощупь листья были странные, будто что-то между тонкой тканью и гибким пластиком. Такая же была и кора. Это ощущалось не как дерево, будто бы растение другого рода, даже не из этого мира.
— В таком месте хочется предаться размышлениям и откровениям, — сказал я Мине, возвращаясь к ней.
— Значит, ты умеешь чувствовать, и это очень хорошо. — Довольная, она ярко улыбнулась. — Ты всё правильно понял. Именно среди этих деревьев многие предаются размышлениям. А кто-то и делится сокровенным… Но это бывает реже. Идём дальше?
— Да, конечно. Думаю, дальше будет ещё интереснее.
И мы пошли сквозь рощу.
Деревья вскоре расступились, и мы выбрались к краю террасы. Отсюда вёл мост на следующую, но внимание сразу привлекло не это. Между террасами протекали реки, плавно огибая пространство, будто текли по собственной воле. И было совершенно ясно: это не вода.
— Что в этих магических реках? — спросил я Мину, глядя на их мягкое, ровное свечение. Оно напоминало нечто живое.
— Это световые реки, — с удовольствием ответила она. — Ты можешь удивляться и не понимать, как свет может принимать такую форму, но это действительно так.
Я, конечно, удивился, но не слишком. После жидкого огня, в котором мне довелось купаться, жидкий свет не выглядел чем-то невозможным.
— Учитывая, что висячие сады — подарок самого Бога, здесь может быть всё что угодно, — проговорил я, не отрывая взгляда от светящейся массы. — А что будет, если дотронуться до этого света?
— Коснись — и поймёшь, — ответила Мина, с интересом наблюдая за мной.
Присев на корточки, я осторожно опустил руку в медленно текущий поток. Ожидал, что свет просто пройдёт сквозь пальцы, но нет — он оказался вполне ощутимым, хоть и лёгким, почти невесомым. По консистенции это было нечто среднее между тёплой жидкостью и густым воздухом. Я зачерпнул немного ладонью. Свет остался в руке, а лишнее стекло обратно струйками, похожими на капли раскалённого металла. Там, где они падали, возникали особенно яркие вспышки — золотистые, искристые, завораживающие.
Я смотрел на них, не отрываясь. Зрелище было не просто красивым — оно действовало успокаивающее. В этом свете явно ощущалась мощная магическая насыщенность, концентрат чего-то древнего и глубокого. На мгновение даже захотелось зачерпнуть побольше и унести с собой. Но, во-первых, некуда, ведь не выливать же редкие зелья ради сосуда, а во-вторых, я сомневался, что это вообще разрешат. И даже спрашивать не стал — не хотел ненароком оскорбить Мину.
— Очень интересные ощущения, — сказал я, вставая с корточек. — Кстати, а почему снизу не видно всего того, что открывается отсюда? Вроде разница в высоте не такая уж большая.
— Всё дело в свете вечного рассвета, о котором я уже говорила. Благодаря его свойствам получается такой эффект.
Это, конечно, объясняло, но не до конца. Я сомневался, что Мина смогла бы всё это изложить с научной точки зрения. А может, тут и наука бессильна — всё-таки это место создано самим богом.
На следующей террасе, куда мы перешли по мосту, росли хрустальные розы. И их раскинулось тут очень много. Причём хрусталь был необычный: не холодный и ломкий, а эластичный. Я невольно задумался, откуда вообще здесь розы, пусть и такие странные. Но быстро вспомнил, что это творение бога, а значит, он мог собрать сюда всё, что посчитал нужным.
Роз здесь было действительно много, а терраса делилась на отдельные участки с тропинками. Одни из роз были прозрачные, другие — с лёгким, почти незаметным сиянием. Однако, как объяснила Мина, это не розы светятся, а отражаются чувства и эмоции тех, кто с ними рядом. Так некоторые ангелы и выясняют, кто как к кому относится. Но значение каждого оттенка она мне объяснять не стала, сказав, что это тайна, известная только ангелам.
Я не расстроился. Если очень захочу — с помощью эмпатии и сам смогу понять, как она ко мне относится. Хотя и без этого уже было ясно, что сегодня её отношение куда теплее, чем вчера.
Как и деревья молчания, розы издавали звуки, но не поглощали их. Стоило коснуться лепестка, как раздавался тонкий, высокий звон. На ощупь розы напоминали металл — гладкий, прохладный, с лёгкой упругостью, несмотря на хрустальную природу.
