Я только открыл рот, чтобы ответить, как один из ангелов, чуть обернувшись, с усмешкой сказал:
— Самый гуманный суд в мире!
Вот остряк! Намекнул, что ничего хорошего нам не ждать, да ещё и словечко подобрал — «гуманный», от латинского, означающего «человечный». Чистая насмешка, учитывая, что мы среди ангелов, а не среди людей.
— Да будет тебе, — ответил второй, тот, что шёл передо мной. — Может, оправдают их. Ну или его хотя бы. С этой-то неясно, что теперь делать. Вылезла откуда-то и непонятно зачем. Вот уж не думал, что эта грязь ещё окажется в нашем мире.
Сначала он показался мне нормальным — вежливый, вон, даже «следуйте за мной» сказал, да ещё и на «вы». Но чем больше говорил, тем яснее становилось — ничего хорошего в нём нет. Хотя, может, «вы» относилось не ко мне одному, но и к Мелии тоже.
Скорее всего, они намеренно говорили на общем, чтобы мы всё понимали. Видимо, им доставляло удовольствие плеваться оскорблениями. И пускай напрямую меня не тронули, всё это касалось демонов, а значит, и Мелии. Но задело так, словно речь шла обо мне. Я понимал, что это может плохо закончиться, что рискую, что будет больно. Но и сдержаться не смог.
— Ты бы разобрался сначала, кто тут грязь и откуда вылез, а потом языком своим молол что попало, — ответил я чётко, уверенно, будто полностью контролировал ситуацию. — Впрочем, твой язык куда грязнее самого грязного демона.
— Какой общительный человек! — рассмеялся ангел, даже не поворачиваясь ко мне и продолжая идти. — Похоже, тебе вообще невдомёк, куда ты идёшь и что тебя ждёт. Что ж тебе сделала эта грязь своим языком такого, что ты её защищаешь?
Оба ангела расхохотались. А мне было не до смеха. Внутри уже всё закипело, и я понимал: словами не обойдусь. Боль будет, но по-другому я просто не мог.
Ещё до того как сделал движение, стоило лишь подумать о нём, кольцо сдержанности тут же опасно сузилось — словно предупреждало: даже не думай. Любопытный механизм. Ловит он мысли или реагирует на эмоциональный всплеск — не знаю. Но работает безупречно.
— Не стоит, — едва слышно произнесла Мелия, заметив моё намерение.
— Стоит, — ответил ей так же тихо.
Я применил увеличенную физическую силу, занёс ногу — и со всей мощи влепил пинок под зад шедшему впереди ангелу.
Получилось по-настоящему знатно — ангел аж подпрыгнул и, перебирая ногами, постарался удержаться на ногах.
Кольцо в ту же секунду сжалось, и боль оказалась куда хуже, чем я себе представлял. Оно сомкнулось на поясе, завертелось, словно резало не тело, а что-то глубже — мою ауру. И через неё уже боль обрушилась на плоть — пронзительная и мучительная. Не было ни крови, ни ран, но казалось, что внутри всё горит.
Сначала я ещё стоял на ногах, потом рухнул на колени, а следом и вовсе скрючился на боку. Хотелось заорать, но я сжал зубы, держался до последнего.
Казалось, что это будет продолжаться вечно…
Но в один момент всё резко прекратилось.
Я весь взмок, но, превозмогая, с трудом поднялся на ноги.
Ангел, получивший пинок, подошёл ко мне вплотную, нагло нарушая личное пространство.
— Послушай меня внимательно, — процедил он сквозь зубы, явно сдерживая злость. — Я тебе не ответил только потому, что мы обязаны доставить тебя и её в том виде, в котором получили. В другой ситуации я бы тебя переломал. Ясно? Ещё раз — и мне будет плевать. Пусть выкинут с должности, но не позволю какому-то человеку так вести себя со мной.
Как же мне хотелось зарядить ему в нос, со всего размаху. Но я и так уже перегнул, и в этот раз решил обойтись без удара.
— Мне-то ясно, — сказал я, не отводя от него взгляда. — Надеюсь, и ты понял, что за слова приходится отвечать. Когда на вашем суде всё прояснится, я бы с тобой ещё раз встретился.
— Я принимаю твой вызов, — усмехнулся он. — Обязательно встретимся. У нас для этого даже есть специальное место. А сейчас иди молча, пока не стало хуже.
— Тот же совет могу дать тебе.
Он не стал отвечать. Развернулся и продолжил путь, не оглядываясь.
Мелия тихо сказала, что мне ещё повезло — мол, этого ангела успел вразумить напарник. Иначе, помимо боли от кольца, я бы получил ещё и магический удар. Или от него самого, или от его оружия.
Но я не жалел о содеянном. Зато оба замолчали и перешли на свой язык, явно больше не желая общаться со мной. И правильно. Так-то лучше.
— Так и чего ты так отреагировала, когда услышала про Белый Суд? — поинтересовался я у Мелии, поскольку времени у нас хватало не только поговорить, но и полюбоваться островами.
— Не знаю, как у них сейчас, но когда читала про ангелов, в книге упоминался этот их суд как процесс крайне болезненный и местами жестокий, — ответила она и сделала паузу. — Может, что-то изменилось с тех пор. Нам только остаётся надеяться на лучшее.
Пока Мелия говорила, я рассматривал окрестности внимательнее.
Острова отличались друг от друга: где-то виднелись холмы, кое-где — острые скалы, изрезанные трещинами и расщелинами. Были и равнины с редкой порослью деревьев, но с множеством крошечных озёр и извилистых ручьёв, пересекающих землю будто по заранее вычерченному узору.
