— Береги себя, — наконец выдавила она. — Честное слово, мы не хотели для тебя такой судьбы. Так что…
Она запнулась и неуверенно подошла к племяннику.
— Как говорят: не поминай лихом. Что было, то прошло, — и тётушка робко поцеловала Гарри в щёку — для чего ей потребовалось приподняться на носки.
— Петунья! — глаза дядюшки буквально выпрыгнули из орбит.
— Да, Вернон, да! — с вызывом произнесла она и повернулась к Гарри. — Удачи тебе, мальчик.
Она махала рукой своему приёмному сыну, пока тот не скрылся из вида за поворотом Тиссовой аллеи (и глаза у неё при этом были на мокром месте). Дядюшка Вернон и Дадлик замерли, будто в немой сцене. «Наверно, такими я их и запомню», — ухмыльнулся Гарри. Он был растроган речью немногословной Петуньи и размышлял на тему: как много закоулков в душе человеческой… Мог ли он предположить, что чопорная тётка даст волю слезам при прощании с ним? Ему казалось, что родственных чувств она испытывала к нему не больше, чем к его сове, Букле. Однако же, как сказал Дамблдор: «Она приняла тебя, Гарри….». При мысли о Дамблдоре сердце у Гарри сжалось, и он, выйдя на шоссе, так взмахнул палочкой, что воздух вокруг неё заискрился. Тут же (недаром простецы говорят: «по мановению волшебной палочки») перед ним резко затормозил трёхэтажный автобус. Это был «Ночной рыцарь».
— Хай, Гарри! — жизнерадостно приветствовал его водитель.
— Что, есть повод для радости? — мрачно смерил его взглядом Гарри, передавая плату за проезд.
— Да нет, — скуксился тот. — Стэнли всё ещё под арестом. Так что одному приходится управляться. Совсем запарился… Купишь «Пророк»?
— Не надо. Я в курсе.
