Гарри Поттер и проклятое дитя полностью

АЛЬБУС (поднимая палочку): Экспеллиармус!

Палочка Седрика оказывается в руках Альбуса.

ЛЮДО БЭГМЕН: Но нет, что же это? Это Темная магия или чье-то вмешательство… Седрик Диггори обезоружен!

СКОРПИУС: Альбус, я думаю, с Маховиком что-то не так…

Тиканье Маховика все громче.

ЛЮДО БЭГМЕН: Всё пошло не так для Диггори. Возможно, это конец его задания. Может быть, даже турнира.

Скорпиус хватает Альбуса.

Бурное тиканье Маховика и вспышка.

Они возвращаются в настоящее. Альбус кричит от дикой боли.

СКОРПИУС: Альбус! Я тебя ударил? Альбус…

АЛЬБУС: Что случилось?

СКОРПИУС: Наверное, какое-то ограничение. У Маховика времени есть какое-то ограничение…

АЛЬБУС: Как ты думаешь, мы сделали это? Мы что-нибудь изменили?

Вдруг со всех сторон на сцене появляются Гарри, Рон (у которого теперь боковой пробор и более спокойный наряд), Джинни и Драко. Скорпиус смотрит на всех и кладет Маховик времени в свой карман. Альбус беспомощно смотрит на них, ему очень больно.

РОН: А я говорил тебе. Я говорил, что видел их.

СКОРПИУС: Похоже, нас нашли.

АЛЬБУС: Привет, пап. Что-то не так?

Гарри смотрит на своего сына с недоверием.

ГАРРИ: Да, можно и так сказать.

Альбус падает на землю. Гарри и Джинни бросаются к нему, чтобы помочь.

Альбус спит на больничной койке. Гарри сидит встревоженный рядом с ним. Над ними висит картина обеспокоенного доброго человека. Гарри протирает глаза, встает и ходит по комнате, разминая спину.

А потом он бросает свой взгляд на картину. На которой кто-то выглядит удивленным от того, что его заметили. Гарри тоже удивляется.

ГАРРИ: Профессор Дамблдор.

ДАМБЛДОР: Добрый вечер, Гарри.

ГАРРИ: Я скучал по вам. Когда бы я ни заглядывал к директору, ваша рамка всегда была пуста.

ДАМБЛДОР: Ах, что ж, я люблю путешествовать по своим портретам. (Смотрит на Альбуса.) С ним все будет в порядке?

ГАРРИ: Он был без сознания двадцать четыре часа, в основном для того, чтобы Мадам Помфри могла восстановить его руку. Она сказала, что это очень странно… как будто рука была сломана двадцать лет назад и двигалась во “всех противоположных” направлениях. Она сказала, что он будет в порядке.

ДАМБЛДОР: Тяжело, думаю, смотреть, как твоему ребенку больно.

Гарри смотрит на Дамблдора и опускает взгляд на Альбуса.

ГАРРИ: Я никогда не спрашивал, как вы отнеслись к тому, что я назвал его в честь вас?

ДАМБЛДОР: Говоря откровенно, Гарри, это большая ноша на плечи бедного мальчика.

ГАРРИ: Мне нужна ваша помощь. Нужен ваш совет. Бэйн сказал, что Альбус в опасности. Дамблдор, как мне защитить сына?

ДАМБЛДОР: Неужели именно ты спрашиваешь меня, как защитить мальчика от опасности? Мы не можем уберечь детей от вреда. Боль должна прийти, и она придет.

ГАРРИ: Так я должен просто стоять и смотреть?

ДАМБЛДОР: Нет. Ты должен научить его, как правильно распоряжаться жизнью.

ГАРРИ: Как? Он не слушает.

ДАМБЛДОР: Может быть, он ждет, когда ты поймешь его.

Гарри хмурится, пытаясь понять.

(Мягко.) Дар и проклятье портрета… слышать разные вещи. И в школе, и в Министерстве, я слышал, что говорят люди…

ГАРРИ: И какие сплетни ходят обо мне и моем сыне?

ДАМБЛДОР: Не сплетни. Волнение. Вы двое ссоритесь. Ему тяжело. Он зол на тебя. У меня сложилось впечатление, что, возможно, ты ослеп от любви к нему.

ГАРРИ: Ослеп?

ДАМБЛДОР: Ты должен видеть его таким, какой он есть, Гарри. Ты должен найти, что ранит его.

ГАРРИ: Да разве я его не вижу? Что ранит моего сына? (Думает.) Или кто его ранит?

АЛЬБУС (Бормочет во сне): Пап…

ГАРРИ: Темное облако — это человек, верно? Не просто облако?

ДАМБЛДОР: Ах, разве мое мнение еще что-то значит? Я просто краски и память, Гарри, краски и память. И у меня никогда не было сына.

ГАРРИ: Но мне нужен ваш совет.

АЛЬБУС: Отец?

Гарри смотрит на Альбуса, а затем снова на Дамблдора. Но Дамблдора уже нет.

ГАРРИ: Нет, куда же вы пропали?

АЛЬБУС: Мы в… больничном крыле?

Гарри вновь обращает внимание на Альбуса.