— Так мы что, умерли? — спросила Гермиона. — Пережили Волан-де-Морта и умерли, поцеловавшись?
— Не знаю. Дамблдор говорил, что есть и другой шаг, путь, по которому ты отправишься, если мёртв...
Обдумывая события прошлой ночи, он вспомнил ещё кое-что. Он быстро подумал о том, что хотел бы оказаться одетым, и облегчённо вздохнул, когда рядом появилась кучка одежды.
— Подумай о том, что ты хочешь одеться, — посоветовал Гарри подруге, быстро натягивая штаны и рубашку.
— Что... оу, — удивилась Гермиона, когда рядом с ней появилась другая кучка одежды.
Когда она закончила одеваться, Гарри повернулся к ней, по прежнему держа руки сложенными на промежности.
— Итак, именно такого поцелуя ты хотела?
— Эмм... ага... это было очень... волшебно... — пробормотала она, вспоминая, как её тело отреагировало на поцелуй. Она всё ещё ощущала лёгкое покалывание в конечностях и нервных центрах. И знала, что этот поцелуй был именно таким, как во сне.
— НАКОНЕЦ-ТО! — неожиданно раздался новый голос, и перед ними появилась невысокая, хрупкая женщина. — Я уже и не надеялась это увидеть.
— Что наконец-то? — спросил Гарри, потянувшись за палочкой, которой с ним не было. — И кто вы? И где мы?
— Наконец-то вы двое поцеловались, закрепив свою связь душ, — ответила женщина. — Я пыталась добиться от вас этого поцелуя почти семь лет, — она устало потёрла виски, словно отгоняя головную боль. — Семь долгих, долгих лет.
— Связь душ? Что это? — спросила Гермиона.
— Начнём с главного. Я Миранда, богиня любви, — представилась женщина.
— Богиня любви? Вы же шутите, да? Богиня любви — это Афродита, или Венера, или хотя бы Хатхор, — удивлённо проговорила Гермиона.
— Пф-ф-ф. Я люблю иногда шутить, но сейчас я совершенно серьёзна. Да, я богиня любви. А что до имени, думаете, я не знаю собственное имя? Я — Миранда. Хотите, чтобы произнесла по буквам? И что я могу поделать, если вашим поэтам оно не нравилось? Ой, мне в рифму к 'Миранда' в голову приходят только 'веранда' и 'гирлянда', так что назову-ка я её Венерой. Чёртовы тупые
10/821
менестрели.
— А что до того, зачем вы здесь, — она повернулась к Гарри, — Ты был прав, что это место похоже на то, где ты встретил того старого козла, Дамблдора. Этот идиот последней ночью вообще не должен был тут быть. Ты должен был встретиться со своей матерью. Но этот лицемерный манипулятор посверкал глазками в сторону своего ангела-хранителя, и бах — ты встречаешься с ним. Теперь из-за него весь отдел ангелов-хранителей на ушах стоит.
— С моей матерью? — переспросил Гарри.
— Да, с Лили Эванс-Поттер, — ответила Миранда с раздражением в голосе. — А если говорить о том, где вы — это место что-то вроде вестибюля нашего плана реальности. Вы бы могли назвать его раем.
— Так мы всё-таки мертвы? — тихо спросила Гермиона.
— Нет, не мертвы. Но мы, боги, и те, кто умер, не можем вернуться в материальный мир. Взаимодействовать мы можем лишь в местах между двумя мирами, — пояснила Миранда. — Хотя мне, признаться, отчаянно хотелось прибить вас обоих последние лет пять. Вы хоть знаете, сколько раз в процессе наблюдения за вами мне пришлось отращивать волосы, которые я вырвала с корнями?
— Эм... нет, — нервно пробормотал Гарри. — А что мы не так сделали?
— Не поцеловались друг с другом, связав свои души, как должно было быть, ещё за несколько лет до нынешнего момента. Нет, серьёзно, каждый год, год за годом. Это было правда... раздражающе.
— О чём вы? — спросил Гарри. — И что это за связь душ такая?
— Я вновь и вновь подводила вас к этому поцелую. В ваш первый год... одиннадцать и двенадцать лет, конечно, рановато, но именно для связи душ нормально: вы бы росли, сродняясь с ней и друг с другом, — рассуждала Миранда. — Так, о чём это я? Ах да, в твой первый год, Гермиона, ты обняла его, — Миранда развела руки, копируя тот жест. — ВСЁ, что тебе нужно было сделать — произнести слова, что я тебе подсказывала. Помнишь? Дружба, храбрость, И ЛЮБОВЬ. ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ЗАКОНЧИЛА?! Тогда бы Гарри поцеловал тебя.
— Я... ну, подумала, что это его смутит, — пробормотала Гермиона, вспоминая так и не сорвавшееся с языка слово. — Он что, правда бы меня поцеловал?
Миранда что-то пробормотала себе под нос, прежде чем ответить:
— Да. Гарри никогда не говорили слов любви. По крайней мере, в сознательном возрасте. Его мать и отец говорили их довольно часто.
Она покачала головой, прежде чем снова строго взглянуть на Гермиону:
— Если бы ты произнесла это слово — ЛЮБОВЬ, — он бы тебя легонько поцеловал.
— О... я не знала.
11/821
Богиня любви закатила глаза:
— Они никогда не знают. Их хоть палкой с выгравированным на ней словом 'любовь' по голове колоти, они всё равно ничего не узнают, — пробормотала она.
Затем она повернулась обратно к Гарри и Гермионе:
— Потом был второй курс...
Гарри открыл рот, собираясь что-то сказать.
— Нет, целовать кого-то, когда он окаменел, не в счёт. Человек должен ЗНАТЬ, что его целуют.
Гермиона удивлённо посмотрела на Гарри:
— Ты поцеловал меня, когда я окаменела?
Гарри, покраснев, кивнул:
