Я обратил внимание на этого незнакомца. Он выглядел необычно. Шинель на нем висела небрежно, движения были медлительны, взгляд задумчив (…) Я пригласил Гашека к себе на квартиру (…) Дома предложил ему с дороги принять ванну и дал чистое белье. Затем мы вместе пообедали и по московскому обычаю выпили чаю (…) Мы с Гашеком часто по вечерам горячо обсуждали события тех дней (…)
Вскоре нам стало известно, что вечером в манеже Алексеевского военного училища в Лефортове назначен митинг московского пролетариата, посвященный встрече с Владимиром Ильичем Лениным. Мы, не раздумывая, решили пойти туда.
По снежным сугробам мы около двух часов добирались до манежа. Гашек сильно продрог, так как на нем была легкая шинелька (…)
Увлеченные событиями дня, мы забыли о еде. Уже наступала ночь, голод давал себя чувствовать, а добираться до дома было далеко. Мы решили воспользоваться приглашением старого большевика И.Г. Камкова и остались у него ночевать. Гостеприимный хозяин поставил самовар и угостил нас горячим картофелем. Мы хорошо согрелись, отдохнули, восстановили свои силы и уже не могли удержаться, чтобы не обменяться мнениями о прошедшем дне (…) Гашек заявил, что хотя он и некоммунист, но без колебаний готов пойти за Лениным и вместе с русскими большевиками выполнить свой интернациональный долг перед русской пролетарской революцией.
Такое заявление Гашека настолько нас всех обрадовало, что мы готовы были его расцеловать. Старейший из нас, активный участник трех революций, член партии с 1902 года, Иван Георгиевич Камков, подошел к Гашеку, крепко его обнял.
Спустя несколько дней Гашек пришел ко мне в каком-то приподнятом настроении и рассказал, что он познакомился сегодня с группой чешских коммунистов, которые задумали в Москве издавать газету на чешском языке, а ему предложили сотрудничать в ней (…)
За последнее время Гашек все реже и реже стал заходить ко мне, ссылаясь на занятость подготовкой к выпуску газеты и большой перепиской с чехами, находившимися в разных местах нашей страны.
Но вот он как-то появился поздно вечером, чем-то радостно возбужденный. Оказалось, пришел поделиться со мной огромным событием в его жизни. Несколько часов назад он был принят в ряды Российской Коммунистической партии большевиков. И показал мне партийный билет…
Затем Гашек рассказал еще об одном важном событии. Он вместе с чехами-коммунистами встретился с Председателем Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета Яковом Михайловичем Свердловым. Они долго беседовали по разным вопросам, связанным с чешскими организациями в Советской России, в частности по изданию чешских газет и другой литературы.
Товарищ Свердлов оказал большую помощь и поддержку чешским коммунистам. Чехи остались очень довольны беседой.
Вскоре после этого, в один из мартовских вечеров, Гашек развернул перед нами (у меня тогда был товарищ Пельше) первый номер газеты «Прукопник».
Он с волнением, переводя тут же на русский язык, прочитал помещенную в этом номере свою статью — обращение «К чешскому войску». Позже он прочитал и другие статьи (…)»
С.М. Бирюков вспоминает, что накануне отъезда в Самару Гашек зашел к нему с двумя товарищами — чехами…
«Гашек уехал, а через несколько дней я получил от него письмо из Самары.
В Москве, писал Гашек, он многое пережил, передумал и переоценил из своего прошлого, и революционная Москва явилась для него своеобразным политическим университетом».
Отъезд Гашека из Москвы был связан с прибытием туда сотрудников киевской социал-демократической газеты «Свобода», не доверявших Гашеку из-за его легионерского прошлого. Ему пришлось уйти из реорганизованной редакции «Прукопника», получившей название «Прукопник свободы».
В это время во все края России разъезжаются агитаторы, которые ведут пропаганду среди чешских пленных и легионеров и организуют из них красноармейские отряды. В качестве руководителя одной из таких групп Гашек уезжает на Волгу.
В Самаре, куда он прибыл в начале апреля 1918 года, царит неразбериха. Город — важный железнодорожный узел на средней Волге — забит эшелонами, которые по приказу филиала чехословацкого Национального совета везут чешское войско на восток. Здесь находятся реакционные сербские полки, полностью подчиняющиеся своим офицерам, группы русских анархистов, эсеры, меньшевики.
На Дворянской — главной улице Самары — над гостиницей «Сан-Ремо» висит плакат: «Чешский военный отдел для формирования чешско-словацких отрядов при Красной Армии». В бывших казармах на углу Воскресенской и Соборной формируется новый красноармейский отряд. Агитация ведется прямо у вагонов на вокзале. Печатным пропагандистским материалом служит первый номер «Прукопника» со статьей Гашека.