Судя по очередному полицейскому рапорту, Гашек опять надолго исчез из Праги. Полицейскому, пытавшемуся установить его адрес, мать Гашека в июле 1904 года сообщает, что ее сын последнее время жил в Ломе у Духцова. Никаких более точных сведений у нее нет.
Лом у Духцова был оплотом северочешских горняков-анархистов. Пребывание здесь Гашека связано с его участием в анархистском движении.
Согласно представлениям анархистов освобождение масс невозможно, пока не обретет свободу личность. Краеугольный камень марксизма — массы, освобождение которых является главным условием освобождения личности. Интересам революции анархистское учение наносит большой вред, и В.И. Ленин неоднократно резко критиковал его. Однако в отличие от русского анархизма у анархистского движения в Чехии были в начале века и некоторые положительные черты.
Оживление анархизма в Чехии было реакцией на серию политических неудач радикально-прогрессистской организации «Омладина» и социал-демократических реформистов. Однако для Гашека важнее была «позитивная» черта анархизма — акцентирование необходимости действия, отрицание габсбургского государства. Анархический призыв к активности и «революционному» освобождению личности воспринимается им как прямой контраст сухому псевдомарксистскому эволюционизму, которым была тогда проникнута социал-демократическая пропаганда.
Вот почему анархизм имел для предвоенной Чехии бесспорное общественное и культурное значение. Он оказывает влияние на молодую бунтарскую поэзию. Принцип личного участия в социальной борьбе привлекает и таких писателей, как Иван Ольбрахт[10] и Мария Майерова[11], которые сотрудничали тогда в социал-демократических рабочих газетах. Кроме того, анархисты старались сделать художественное творчество доступным массам, опираясь при этом на культурные традиции «чешских братьев»[12], укоренившиеся прежде всего среди горняков и ткачей чешского севера.
Анархистское всеотрицание вызвало новую волну критицизма, выходящего на этот раз за рамки индивидуалистского скепсиса, свойственного поколению девяностых годов, ибо теперь этот критицизм направлен против общественных и нравственных устоев современной жизни в целом. Страстная, эмоциональная форма, в которую облекают свою программу ведущие теоретики анархизма, в частности Кропоткин, также во многом способствовала пробуждению интереса к политике. Группа литераторов, объединившаяся вокруг журнала «Новы культ», который редактировал С.К. Нейман[13], устраивает собрания и лекции. И молодежь, присутствующая на них, жадно впитывает анархистские идеи. Все были убеждены, что эра социального братства, которая наступит после свержения капитала, явится одновременно воплощением «новой красоты»[14].
В начале творческого пути Гашек проявлял сочувствие угнетенным, сочиняя стихи в традициях поэзии, печатавшейся обычно на страницах социал-демократических газет и календарей.
Но вскоре он отверг этот вид «социальной литературы», противоречивший его революционным убеждениям и жизненному опыту. Вся предшествующая жизнь сближает его с радикальными течениями, призывавшими к бунту против деспотических режимов. (Еще когда он студентом оказался в словацком городке Пуканец, его сочли панславистским шпионом и анархистом. Участие в борьбе македонских повстанцев также способствовало установлению контактов с анархистскими группами.) По воспоминаниям Ладислава Гаека, Гашек и внешностью старался подчеркнуть свой радикализм: отрастил усы, носил длинные волосы и черную сербскую фуражку — знак причастности к антиавстрийскому славянскому сопротивлению.
Да и сами исторические события пробуждали революционные настроения.
В начале 1904 года вспыхнула русско-японская война. Чешскую общественность взволновали сообщения об упорных боях, которые русские войска вели в Маньчжурии. В журнале «Светозор» («Всемирное обозрение») появились первые фотоснимки военных корреспондентов. 22 февраля 1904 года пражские городские советники устроили перед православным храмом св. Николая публичный молебен во славу русского оружия. Анархистская и социал-демократическая молодежь замешалась в ряды молящихся и выкриками «Долой царя! Позор царю!» старалась дискредитировать церемонию. Среди молодых людей, пытавшихся сорвать манифестацию чешских буржуа, был и Ярослав Гашек. Воодушевленный нарастающим политическим брожением, Гашек вместе с тогдашним редактором анархистского журнала «Омладина» Бедржихом Калиной уезжает в Лом у Духцова агитировать горняков.
