Часа через два они пошли провожать Андрея на автобус. Шли молча, Андрею вдруг показалось, что между ними появилась какая-то призрачная ниточка из невысказанных слов и мыслей, и он, взглянув на Наташу и встретясь с ее взглядом, нежно улыбнулся и крепко пожал ручонку удивленно посмотревшему на него Андрюшке. Автобус подошел сразу же, Андрей смущенно, словно он в этом был виноват, еще раз пожал ручонку Андрюшке и, выпрямившись, посмотрел на Наташу. Она минуту колебалась, потом обняла его, еле коснувшись губами щеки, тихо прошептала:
— Приезжай скорее.
Автобус быстро удалялся от остановки. А Андрей стоял и все смотрел в заднее стекло на две уменьшающиеся фигуры.
Самолет приземлился в Батуми поздно вечером. Андрей вышел за ворота летного поля и растерянно посмотрел вокруг. Куда идти, он не знал. Кто-то тронул его за рукав.
— Кудряшов?
— Да… а вы, простите, кто?
— Реваз Колидзе. Прошу, Андрей Петрович, в машину.
Они сели в белые «Жигули» и сразу же сорвались с места. Реваз вел машину классно, на грани, как говорят, «фола».
— Ты не удивляйся, Андрей, что я тебя встречаю. Это мне Игорь звонил. Понял?
До Кудряшова дошел смысл сказанного. Конечно же, не за личные заслуги его встречал в аэропорту сотрудник Комитета государственной безопасности Аджарской АССР Реваз Колидзе. Игорь побеспокоился о нем и позвонил своему старому другу по институту.
— Андрей, остановишься у меня дома, — тоном, не допускающим возражения, сказал Реваз. — Ты когда-нибудь на Кавказе в гостях был?
— Нет… — несколько неуверенно пробормотал Андрей, ошарашенный напором Реваза.
— Тогда знай, отказываться и говорить «нет», чего-то не хотеть на Кавказе ни в коем случае в гостях нельзя! — Реваз с шутливой угрозой поднял палец вверх. — А то резать будем! — И он захохотал.
Дом Колидзе был большой, двухэтажный. На первом этаже находился гараж и кухня, на втором — четыре комнаты и большая веранда, тянувшаяся вдоль передней и боковых сторон дома. Андрея ждали. Жена Реваза, Цисанна, невысокая женщина с тонкими красивыми чертами лица и удивительно выразительными глазами, робко, как показалось Андрею, протянула ему руку и сразу же стала хлопотать вокруг стола. Зато две дочки Реваза, немного освоившись, прилипли к Андрею, словно к родственнику.
— Сегодня отдыхаем, завтра работаем… — остановил Реваз Андрея, хотевшего спросить что-то у него, и поднял бокал.
Утром, когда они ехали на работу, Реваз рассказывал об Алферовой:
— Живут в однокомнатной квартире — получил ее муж как участник войны. Она работает в десятой горбольнице старшей сестрой, прибыла сюда вместе с эвакогоспиталем в 1944 году да так и осталось. Муж ее инвалид, работает в «Союзпечати» киоскером. Замуж вышла в пятидесятом году. Вот и все, что удалось узнать. Мало, да? — Он вопросительно посмотрел на Андрея и покачал головой. — Больше никто ничего про них не смог сказать. Все в один голос говорят: хорошие, простые и отзывчивые. Словно сговорились!
— А муж кто?
— Алферов Юрий Иванович, под судом не был, под следствием не был… и так далее.
«Алферов? Странно. Может быть, однофамильцы, — подумал Кудряшов, — такое бывает… не часто, но бывает».
— Небогато, — протянул Андрей, хотя, честно говоря, он не рассчитывал на что-то большее. — Ладно, спасибо, Реваз, и на этом. Ты со мной пойдешь на беседу?
— Конечно, дорогой! — Реваз шлепнул его по плечу.
Нужный им дом находился в центре города напротив базара. Они молча поднялись на пятый этаж, и Реваз позвонил. Дверь открыла полная женщина с седой косой, уложенной короной на голове.
— Здравствуйте, Агриппина Ивановна, это вот товарищ, который хотел с вами поговорить и о котором я вам говорил…
Алферова чуть кивнула и жестом пригласила войти. Квартира была небольшая. Комната метров шестнадцать, из нее вход на кухню. В комнате стояла недорогая стенка, письменный стол у окна, телевизор, два кресла и диван-кровать. Было чисто и уютно.
Андрей присел на диван и не спеша оглядел комнату. Реваз устроился на стуле напротив Андрея и незаметно подмигнул. Дескать, начинай.
На кухне неожиданно послышался кашель, и, тяжело опираясь на костыли, вышел худой мужчина без ноги, поздоровался с Андреем и Ревазом.
— Юрий Иванович, — представился он, опускаясь на диван рядом с Андреем.
— Так что у вас за вопросы ко мне? — спросила Алферова, не глядя на Андрея.
— А вы, простите, разве не догадываетесь?
— Думаю, что да… Вы хотите расспросить меня об отряде Смолягина?
— Верно. Нас интересуют обстоятельства гибели партизанского отряда Смолягина. Я бы вас очень просил, Агриппина Ивановна, чтобы вы рассказали о людях, с которыми вам пришлось встретиться перед боем, после него…
— Что ж, спрашивайте… Простите, не запомнила имени и отчества?
— Кудряшов Андрей Петрович…
Андрей помолчал, выжидая паузу, которая помогла бы направить разговор в нужное русло.
— Простите, Агриппина Ивановна, знакома ли вам фамилия Дорохов?
— Конечно, — воскликнула она, — это напарник моего первого мужа, тоже лесничий… А что с ним? Я одно время пыталась его разыскать, но… ничего не получилось.
