– Бананы, сынок. Отлично помогают при запорах. И вам всем лучше сразу привыкнуть к ним, потому что на Гавайях они – основная еда местных жителей. – С этими словами китолов показал Эбнеру, как нужно очищать фрукты, откусил большой кусок банана и протянул остаток Хейлу. – Как только вам удастся привыкнуть к ним, они даже начнут нравиться. – Однако Эбнеру резкий и необычный запах бананов показался отвратительным. Тем не менее, китолов продолжал: – Я говорю вполне серьезно, сынок, если вы сразу не заставите себя привыкнуть к этим фруктам, вам придется тяжело, поскольку со дня прибытия на место бананы могут стать единственной вашей пищей.
– А вам приходилось бывать на Гавайях? – поинтересовался Эбнер.
– Бывал ли я в Гонолулу? – громко переспросил китолов и хотел расхохотаться, но, вспомнив о только что проведенной священником службе, запнулся, и как-то не слишком не убедительно закончил фразу: – Мы ещё взяли к югу от островов с дюжину китов.
Во вторник, ?? декабря капитан Джандерс перерисовал себе все необходимые карты Магелланова пролива, имевшиеся у китобоев и, сравнивая их со своими, с сожалением заметил, что ни один остров на позаимствованных картах не совпадал по своему расположению с тем, что было изображено на его собственных. Тем не менее, "Фетида" снялась с якоря и направилась опять в сторону Огненной Земли, только на этот раз они подошли к северному берегу острова, в том самом месте, где он соседствовал с Южной Америкой, и где их поджидал суровый пролив, когда-то открытый Магелланом. Когда ?? декабря показалась холодная пустынная земля, капитан Джандерс заметил, обращаясь к мистеру Коллинзу:
– Брось-ка взгляд на эти места. Назад мы этим путем возвращаться не будем. – И с упрямой решимостью направил судно прямиком в узкий пролив, который сумел погубить не одну сотню кораблей.
Первые дни путешествия по проливу очаровали миссионеров, и все они, как один, высыпали на палубу, чтобы, выстроившись в одну линию у перил, с удовольствием наблюдать сначала за берегами Южной Америки, а потом и Огненной Земли. Лето в этих краях только начиналось, и путешественники один раз даже заметили на берегу группу туземцев, одетых только в набедренные повязки из шкур животных. По ночам Эбнер наблюдал множество разожженных костров на побережье, в честь которых и была названа эта земля, когда Магеллан впервые бросил здесь якорь. Кроме того, что она выглядела холодной и неприветливой, она оказалась ещё и весьма интересной.
"Фетиде", подгоняемой восточным ветром, иногда удавалось делать до тридцати миль в день, хотя чаще бриг предпочитал не торопиться и совершал нечто вроде пробной вылазки, покрывая в сутки лишь по двадцать миль. Когда первый бросок на запад был завершен, судно повернуло на юг, следуя вдоль берега Огненной Земли, и дни стали казаться усыпляюще-монотонными, поскольку ночь будто пропала совсем. Иногда миссионеры спали прямо на палубе, просыпаясь и любуясь всем тем, что могла приготовить им неизвестная земля во время этой странной ночи. Когда ветер менялся на противоположный, что происходило нередко, "Фетида" бросала якорь в бухте, и на берег выходили охотники, так что к Рождеству вся команда была обеспечена утками. Теперь каждый рассуждал про себя о том, как странно в такое время находиться в этих широтах, а не в родной Новой Англии. Морская болезнь окончательно отступила, и только одна пассажирка теперь ненавидела Магелланов пролив так, как не относилась ни к каким другим водам во всем мире.
И ею была никто иная, как Иеруша Хейл. Несмотря на то, что обе болезни, мучившие её до сих пор, бесследно исчезли, на смену им пришло другое несчастье, и заключалось он в том, что бедная женщина испытывала сильный приступ тошноты всякий раз, когда супруг заставлял её есть бананы.
– Мне очень не нравится их запах, – морщилась Иеруша.
– Мне тоже он не слишком нравится, – терпеливо увещевал Эбнер. – Но если учитывать, что ими питаются на островах, куда мы направляемся…
– Давайте подождем, пока мы не приплывем на острова, – умоляющим тоном произносила Иеруша.
– Нет, если сам Господь позаботился о том, чтобы послать нам эти бананы.
– Но другим женщинам не приходится их есть!
– Потому что никому другому Господь их не послал, – упорствовал священник.
– Преподобный Хейл, – Иеруша пыталась подобрать верные слова, чтобы переубедить супруга, – я уверена, что когда сойду с борта этого корабля, где я так измучилась и исстрадалась, я смогу добровольно есть бананы. Но этот запах, идущий от их кожуры, напоминает мне… Супруг мой, меня сейчас стошнит.
