— Например, не пытаться сбежать? А я об этом и не думаю. Но ты и Правителю на всякий случай это объясни, чтобы его стражники не взялись растирать меня дубинками.
Эван постучал в дверь, и сразу же раздался скрип тяжелых засовов.
— Прощай, Марис! — сказала Тайя.
Марис шагнула за порог, но замешкалась и обернулась.
— Не думаю, что Правитель решится судить тебя сам, — сказала она убежденно. — Он обязан передать тебя на суд летателей. Но не рассчитывай на их милосердие, Тайя. Твоя вина слишком велика и касается слишком многих людей… Точнее, всех!
Тайя пристально на нее посмотрела.
— Как и то, что сделала ты, Марис. И мир, по-моему, готов для новых перемен. Я знаю, что поступила правильно, хотя и потерпела неудачу.
— Возможно, мир и готов для новых перемен, — ровным голосом сказала Марис. — Но таким ли способом это нужно делать? Ты просто подменила угрозы ложью. Неужели ты правда веришь, будто летатели благороднее и мудрее Правителей? И могут с полной ответственностью решать, какие послания доставлять, а какие нет?
Тайя бросила на нее упрямый взгляд.
— Я и теперь поступила бы так же, — сказала она.
На обратном пути туннель показался короче. Правитель снова ждал в том же холодном зале и, едва они появилась, впился в них глазами, словно ища признаков гнева или страха.
— Крайне неприятный случай, — начал он.
— У нее сломана ключица, — сообщил Эван, — но, если не считать синяков, это все. Ей нужен покой и здоровая пища, тогда она поправится быстро.
— О ней здесь будут хорошо заботиться, — сказал Правитель, глядя на Марис. — Я отправил Джема оповестить всех о ее аресте. Неблагодарная задача — ведь у летателей нет ни главы, ни настоящей организации. Это для них чересчур просто! Нет, весть должна быть доставлена каждому по отдельности, кого удастся отыскать. А это требует времени. Но сделано будет. Джем много лет летает для меня, а его мать летала для моего отца. Хотя бы на него я могу положиться!
— Значит, ты намерен передать Тайю на суд летателей? — спросила Марис.
Губы Правителя судорожно задергались, он посмотрел на Эвана, старательно не замечая Марис.
— Я предполагаю, что летатели захотят прислать своего представителя — чтобы от их имени осудить Тайю, просить о милосердии, указать на смягчающие обстоятельства. Но преступление нанесло урон мне… то есть Тайосу, а в подобном случае право судить и назначать кару принадлежит только Правителю. Ты согласен?
— Я ничего не знаю о законах и правах Правителей, — тихо ответил Эван.
— Мне известны лишь способы врачевания.
Его пальцы предостерегающе сжали локоть Марис, и она промолчала. Это далось ей нелегко: много лет она откровенно говорила все, что думала.
Правитель злорадно улыбнулся Эвану.
— Так, может быть, ты не прочь пополнить свои познания? Приглашаю тебя с помощницей отужинать у меня, а после поприсутствовать на весьма поучительном зрелище: на закате будет повешен предатель — целитель Рени.
— За какое преступление?
— За измену, я же сказал. У этого Рени есть родня на Трейне, и его часто видели в обществе летателя-предательницы. Доказано даже, что он сожительствовал с ней и к тому же был ее сообщником. Так вы останетесь посмотреть, какая судьба ждет тех, кто меня предает?
К горлу Марис подступила тошнота.
— Нет, пожалуй, — ответил Эван. — С твоего разрешения, нам пора возвращаться.
Эван и Марис шли молча, пока сопровождавший их стражник не повернул назад. Когда, наконец, опасность, что их подслушают, миновала, Эван сказал со вздохом:
— Бедный Рени!
— Бедная Тайя! — воскликнула Марис. — Он ведь намерен повесить и ее. Конечно, она виновата, но это слишком. Не знаю, что сделают летатели, но подобного они не потерпят! Правителю неподвластны летатели!
— Может быть, этого не случится, — сказал Эван. — Беднягу Рени ждет смерть, тут нет сомнений. Скорее всего Правитель удовлетворится его казнью
— он кровожаден, но не безумен. Он, конечно, понимает, что должен выдать Тайю летателям и покарать ее могут только они.
— Что бы ни произошло с Тайей, меня это не касается, — вздохнула Марис.
— После сорока лет полетов трудно избавиться от привычки чувствовать себя летателем. Но я теперь бескрылая, и судьба Тайн не должна меня волновать.
Эван обнял ее и привлек к себе.
— Марис, никто не требует, чтобы ты забыла о том, как была летателем, и перестала ощущать свою связь с ними.
