— Он и Риса занимают большой дом всего в полумиле отсюда. Гарту нравится жить около океана и пристанища летателей. Пойдем его проведаем?
С'Релла сразу согласилась, и они тут же отправились в путь. Хотя Марис и побаивалась недружелюбного приема в доме Гарта, забота о друге пересилила страх.
Беспокоилась она, как оказалось, напрасно. Открыв дверь, Риса тут же расплакалась, и Марис поспешно обняла ее.
— Входите же, входите, — бормотала Риса сквозь слезы. — Он обрадуется.
Гарт лежал на кровати. Голова его покоилась на груде подушек, ноги прикрывал лохматый шерстяной плед. Завидев в дверях гостей, он приподнялся на локтях, и на его осунувшемся бледном лице заиграла искренняя улыбка.
— Марис! — как всегда во всю глотку закричал он. — Вместе с бесенком, который хотел отобрать у старика Гарта крылья! Проходите же, поговорите со мной. А то Риса лишь причитает, ахает да охает. Даже кружечку эля больному не принесет.
— Эль тебе ни к чему, — улыбнулась Марис.
Подойдя к кровати, она наклонилась и коснулась губами лба Гарта. С'Релла в нерешительности топталась у двери. Посмотрев на нее. Гарт серьезно сказал:
— Не бойся, С'Релла, я на тебя не сержусь.
Девочка, встав рядом с Марис, спросила:
— Ты правда не сердишься?
— Правда. Риса, принеси гостям стулья. — Через минуту, когда Марис и С'Релла уселись; он продолжил: — Если откровенно, то, когда ты вызвала меня, я был в ярости…
— Извини. — С'Релла потупилась. — Я не хотела сделать тебе больно. И забудь то, что я по глупости наговорила той ночью в пристанище. Я вовсе не ненавижу тебя.
— Знаю. И тебе не в чем извиняться. Ледяная вода, видимо, прочистила мои мозги, и, пролежав здесь полдня, я понял, каким был идиотом и как мне повезло, что я способен сейчас в этом признаться. Напрасно я держал свою болезнь в секрете, а ты, узнав о ней, правильно поступила, вызвав меня. — Гарт печально покачал головой. — Я, как и все мои друзья, не могу жить без крыльев, и мысль о том, что я потеряю их навсегда, просто невыносима, но сегодняшнее купание доказало, что выбор у меня небогатый — либо жить бескрылым, либо утонуть в самое ближайшее время. Я всегда полагал, что справлюсь с болью, но этим утром мои руки и ноги… Да что там говорить, все плохое со мной уже произошло. — Он взял девочку за руку. — Добавлю лишь, что не выйду завтра на состязания, даже если это окажется мне по силам. Наставления Рисы и водные процедуры привели меня в чувство. Крылья твои, С'Релла.
Та смотрела на него широко открытыми глазами.
— А чем же займешься ты, Гарт? — спросила Марис.
— Все в руках шарлатанов-лекарей. Либо в скором времени стану хладным трупом, либо — калекой, либо мне повезет, я встану на ноги и тогда займусь торговлей. Я отложил на черный день достаточно железа для покупки корабля. Буду путешествовать и торговать. Увижу другие острова… Хотя, признаюсь, мысль о путешествиях морем меня слегка страшит.
— Сотни бескрылых путешествуют морем, и ничего, живут, — подбодрила его Марис.
— Марис, помнишь, вы с Дорром часто смеялись надо мной, говорили, что я
— прирожденный торгаш?
— Конечно.
— Вы даже шутили, что я не пожалел бы собственные крылья, если бы за них предложили подходящую цену. Но выходит, что не такой уж я барыга. Ведь С'Релла получает мои крылья, а я взамен — ничего.
Он засмеялся, и Марис с удивлением обнаружила, что шутка позабавила и ее.
Они проговорили больше часа о торговцах и моряках и, конечно, о летателях. Гарт поминутно шутил, да и Марис со С'Реллой не могли удержаться от улыбок.
— Корм весьма зол на вашего друга Вэла, — неожиданно поделился Гарт. — И, честно говоря, я его не виню. Корм — неплохой летатель, но все идет к тому, что на этих Состязаниях он проиграет крылья, чего никак не мог предположить. И не просто проиграет, а проиграет Однокрылому! Ты приложила к этому руку, Марис?
— Самую малость. Корма на поединок Вэл вызвал целиком и полностью по своей инициативе. Хоть Вэл в этом никогда и не признается, мне кажется, что он стремится отобрать крылья у летателя-профессионала лишь затем, чтобы все позабыли о трагедии с Айри. Тот факт, что жена Корма — судья Состязаний, конечно же, послужит Вэлу прекрасным оправданием в случае поражения.
Гарт, кивнув, проворчал что-то насчет чрезмерной самонадеянности Корма и обратился к сестре:
— Риса, ты не покажешь С'Релле наш дом?
Риса, поняв намек, поднялась.
— Конечно, у нас есть на что посмотреть.
— А она приятная девочка, — сказал Гарт, когда они с Марис остались одни. — И чертовски напоминает тебя. Помнишь, как мы впервые встретились?
Марис улыбнулась.
— Конечно. Ведь то был мой первый полет на Эйри и моя первая пирушка с летателями.
— А помнишь Ворона? Он еще в тот вечер показал свой знаменитый трюк.
— Такое разве забудешь!
— И ты научила Однокрылого?
— Нет.
Гарт рассмеялся.
— Каждый на Скални уверен, что это именно так. Ведь мы помним, какими глазами ты тогда смотрела на Ворона. Если не ошибаюсь, наслушавшись твоих восторженных рассказов, Колль сочинил даже песню о бесстрашном Вороне.
— Да, было дело.
