— Конечно! — Марис улыбалась и, прихлебывая чай, слушала С'Реллу. Потом они начали обсуждать события на всей Гавани Ветров. Перемывали косточки другим летателям, говорили о друзьях и родных, о краях, где им довелось побывать, и эти разговоры могли длиться бесконечно. Марис чувствовала себя счастливой и безмятежной. Скоро она вырвется из этого плена. Через несколько дней начнет ходить, и тогда можно будет приступить к тренировкам, чтобы вернуть себе прежнюю физическую форму. А сейчас рядом с ней была С'Релла, самая близкая подруга, напоминая о жизни, которая ждет ее за этими толстыми стенами.
Часа через два вошел Эван, неся поднос, уставленный тарелками с сыром и фруктами, еще теплым хлебом, омлетом, приправленным диким луком и перцем. Втроем они набросились на еду. Долгий разговор и укрепившаяся надежда пробудили у Марис зверский аппетит.
— Неужто тут действительно начнется война? — спросила С'Релла. — Но из-за чего?
— Из-за скалы в море, — проворчал Эван. — Длиной в две мили, а шириной в полмили. У нее даже названия нет. Торчит в проливе Тарин между Тайосом и Трейном и всегда считалась никому не нужной. И вдруг на этом островочке обнаружили железную руду. Трейнцы ее нашли и начали добывать. Отказываться от рудника они не собираются, но островок лежит чуть ближе к Тайосу, чем к Трейну, и наш Правитель хочет прибрать его к рукам. Он послал десяток стражников захватить его, но их нападение отбили, и теперь Трейн укрепляет островишко.
— Претензии Тайоса, по-моему, необоснованны, — заметила С'Релла. — И ваш Правитель готов воевать из-за рудника?
— Я бы рад не верить! — Эван вздохнул. — По наш Правитель человек необузданный и жадный. Он уже одержал верх над Трейном в споре о правах рыбаков и надеется повторить свой успех. Ему нет дела до того, что погибнут люди, — главное настоять на своем.
— Послание, которое я должна была доставить на Трейн, переполняли угрозы, — добавила Марис. — Удивительно, как это война еще не началась!
— Оба острова стараются заручиться союзниками, оружием и обещаниями, — сказал Эван. — Говорят, летатели каждый день опускаются у башни или улетают оттуда. Думается, Правитель навяжет тебе пару-другую угроз, С'Релла, когда ты соберешься улетать. Наши собственные летатели, Тайя и Джем, последний месяц и суток не отдыхали. Джем больше доставлял сообщения туда-сюда через пролив, а Тайя отправлялась с предложениями и посулами к десятку возможных союзников. К счастью, никто из них вроде бы вмешиваться не желает. Каждый раз она возвращалась с отказами. По-моему, только это и отсрочивает начало войны. — Он горестно вздохнул. — И сколько будет убитых, прежде чем наступит конец! Меня будут звать, чтобы я кое-как поставил на ноги тех, кого еще можно подштопать! Какая насмешка: во время войны целитель лечит симптомы, но не может и заикнуться о том, чтобы покончить с истинной причиной — с самой войной, если не хочет попасть в тюрьму за предательство.
— Наверно, надо радоваться, что меня это не коснется, — сказала Марис, но не очень убежденно. К войне она относилась иначе, нежели Эван: летатели оставались в стороне от таких конфликтов точно так же, как старались держаться над предательской поверхностью моря. Они были вне схватки, никто не смел причинить им вред. Конечно, война — ужасна, но ни Марис, ни те, кого она любила, никогда с ней не соприкасались, и она представлялась им чем-то отвлеченным.
— В молодости я запоминала послания автоматически, не вникая в их суть. Но эта способность, похоже, меня покинула. И некоторые слова, которые мне поручено передать, лишали полет всякой радости.
— Знаю, — кивнула С'Релла. — Мне приходилось видеть, чем оборачивались некоторые вести, которые я приносила, и порой я чувствую себя очень виноватой.
— Не надо! — перебила Марис. — Ты летатель и ни к чему не причастна.
— Вэл так не считает, — сказала С'Релла. — Я с ним спорила. Но он утверждает, что нас все это тоже касается.
— Его можно понять, — заметила Марис.
— О чем ты? — С'Релла недоуменно нахмурилась.
— Странно, что он тебе не рассказывал. Его отца повесили. Летатель доставил приказ о казни из Ломаррона на Южный Аррен. Это был Арак. Ты помнишь Арака?
— Еще бы! — сказала С'Релла. — Вэл всегда подозревал, что избили его по наущению Арака. Я не забыла, в какой ярости он пребывал, когда не сумел разыскать нападавших и ничего доказать. — Она криво усмехнулась. — И я не забыла вечеринку, которую он устроил на Сиатуте, когда Арак умер, — поминальный пирог и все остальное.
Эван посмотрел на них с недоумением.
— Зачем же ты доставляешь послания, если чувствуешь себя виноватой из-за них? — спросил он у С'Реллы.
— Но я же летатель! — ответила она. — Это моя работа. Долг, неразрывно связанный с обладанием крыльями.
— Вот как… — Эван встал и начал собирать пустые тарелки. — Откровенно говоря, я бы не сумел принять такого взгляда на вещи. Но ведь я бескрылый, и мне не суждено унаследовать крылья.
