Иногда она сопровождала Эвана, когда он собирал в лесу целебные травы или навещал больных. Он учил ее названиям трав, объяснял свойства каждой, говорил, в каких случаях и как ими пользуются. Показывал он ей и лесных жителей. Четвероногие обитатели холодных восточных лесов мало походили на привычных милых зверьков в ухоженных рощах Малого Эмберли, и Марис было интересно наблюдать за ними. Эван и сам казался частью леса — настолько, что животные и птицы его не боялись. Удивительные белые вороны с рубиновыми глазами клевали крошки у него с ладони, и он легко находил потайные входы в норы обезьян-копателей, чьи подземные лабиринты пронизывали лесной грунт. А как-то раз он схватил ее за руку, указывая на дерево, где переливался с ветки на ветку клобучник-пытатель в погоне за невидимой добычей.
Марис оказалась прекрасным рассказчиком. Она летала более сорока лет, и запас ее чудесных историй был неистощим: о Малом Эмберли, о Штормтауне, с его ветряными мельницами и портом; об огромных бело-голубых ледниках Артелии и огнедышащих горах Эмберса. Она описывала уединенность Внешних Островов на Востоке, за которыми простирается безграничный Океан; и говорила о дружбе, царившей на Эйри до того, как летатели разделились. Эван словно видел все это воочию и сопереживал вместе с ней.
Ни она, ни он никогда не касались того, что лежало между ними, отгораживало друг от друга. Эван не спорил с Марис, когда она мечтала о своих будущих полетах, и не напоминал о невидимом повреждении ее головы. Они опасались касаться этих зыбких, словно трясина, тем. О своих недомоганиях Марис умалчивала.
Однажды, когда они вышли из дома Эвана, Марис не дала ему углубиться в лес.
— Среди этих деревьев я чувствую себя взаперти, — пожаловалась она. — Мне нужно увидеть простор неба, вдохнуть чистый вольный воздух. Отсюда очень далеко до моря?
— Мили две. — Эван указал на север. — Видишь, вон там деревья редеют.
— Ты говоришь как-то неохотно. — Марис усмехнулась. — Ты не любишь, когда вокруг нет деревьев? Если тебе тяжело, то не ходи. Только я не понимаю, как ты можешь дышать в своем лесу. Он такой густой и тесный. А пахнет только мокрой землей, гнилью да опавшими листьями.
— Чудесные запахи! — Эван улыбнулся, и они повернули на север. — На мой вкус, море слишком холодное, пустое и огромное. Лес для меня — дом родной.
— Эван, какие же мы разные! — Она прикоснулась к его плечу и рассмеялась, почему-то обрадовавшись этому контрасту. — Да! Я уже чувствую дыхание моря!
— Как и на пороге моей хижины. Как повсюду на Тайосе, — возразил Эван.
— Лес заглушает дыхание моря. — Деревья вокруг редели, и Марис ощутила прилив бодрости: вся ее жизнь прошла возле моря или над ним. Каждое утро она просыпалась в доме Эвана в тоске по грохоту воли, острому соленому запаху… Но больше всего ей не хватало этой серой необъятности под столь же необъятным и бурным небом.
Деревья остались позади, открывая скалистый обрыв. Марис, тяжело дыша, подбежала к его краю, упиваясь панорамой моря и неба.
По темно-синему небу неслись серые клочья туч. Тут, внизу, ветер был относительно слабым, но кружащие в высоте коршуны сказали Марис, что там хватало воздушных струй. Нет, не тот день, чтобы мчаться с неотложным сообщением, но самый подходящий для развлечений — парить, пикировать, смеяться в прохладном воздухе.
Она услышала за спиной шаги Эвана.
— Ты не можешь отрицать эту красоту! — сказала она, не оборачиваясь, сделала еще шаг к обрыву, посмотрела вниз… и почувствовала, что мир рухнул под ногами.
Марис хрипела, отчаянно взмахивала руками, ища опору, и падала… падала… падала… Даже крепко обвившие ее руки Эвана не были спасением.
На следующий день штормило, и Марис просидела в четырех стенах, в мрачном уныний обдумывая случившееся на обрыве. Она не тренировалась, почти не ела и с трудом заставила себя заняться крыльями. Эван молча наблюдал за ней и хмурился.
На другой день дождь продолжался, по ветер поутих, и Эван сказал, что ему надо сходить в Порт-Тайос.
— Хочу купить трав, которые здесь не растут. Я слышал, на прошлой неделе туда приехал торговец. Может, мне удастся пополнить свои запасы.
— Может быть, — безучастно отозвалась Марис. Она очень устала, хотя с утра ничего не делала — только позавтракала, и чувствовала себя совсем старой.
— Не хочешь пойти со мной? Ты же еще не видела Порт-Тайос.
— Нет, — ответила Марис, — у меня пока не хватает на это сил. Я посижу тут.
Эван нахмурился и взял с вешалки свой толстый плащ.
— Как знаешь. — Он пожал плечами. — Я вернусь до темноты.
Однако уже приближалась ночь, когда целитель, наконец, вернулся с корзиной банок с травами. Дождь кончился, но после захода солнца Марис начала тревожиться все сильнее.
— Ты задержался, — сказала она, едва Эван переступил порог, стряхивая воду с плаща. — Ничего не случилось?
Эван улыбался. Никогда еще Марис не видела его таким счастливым.
