- На мой взгляд, в РАН очень большую роль играют личностные связи, их пересечения и конфликты. Довольно ясно, что извне чувствуется конфликтность этого сообщества, что необыкновенно неприятно видеть, в то время как Академия является символом российского научного общества. Но даже эти конфликты, быть может, являются отражением серьезных научных споров. Поэтому, мне кажется, глубокую оценку происходящего в РАН может дать только тот, кто находится внутри этого сообщества.
В то же время и те, кто находится внутри, порой не могут дать объективной оценки ситуации в академической науке, от них можно ожидать только какого-то фракционного взгляда: «Мои — такие, а другие — такие». А это не ответ.
- Недавно был опубликован доклад компании Thompson Reuters [1] о том, что китайская наука стремительно растет, более медленными темпами развиваются бразильская и индийская науки, а российская от них отстает. У Вас есть собственные ощущения так ли это?
- Китайской науки я не знаю вообще. Бразильскую я знаю немного, больше обществоведение, которое, конечно, ничем особым не выделяется, но оно неплохое. Я думаю, для того, чтобы сейчас оценивать ситуацию в науке в разных странах мира, нужно иметь серьезные познания в физике, астрономии и других точных науках, а общественные науки не являются полезной территорией для такого сравнения.
Полезные ссылки. Подробные доклады о ситуации науки в России, Китае, Индии и Бразилии можно бесплатно скачать после простой процедуры регистрации, см. http://researchanalytics.thomsonreuters.com/grr/
02 Фев 2010 г. ТрВ № 46, c. 6, "Бытие науки" М.Я. Амусья Рубрика: Бытие науки
Это совершеннейшая банальность — говорить о том, как быстро летит время. И, тем не менее, огорчительно, что она справедлива и по этому случаю: двадцать лет Ленинградского (ныне Санкт-Петербургского) союза ученых (СУ), как и вся породившая его «перестройка», промелькнули столь огорчительно быстро.
Двадцать лет — большой срок в жизни человека. Тем более велик он в применение к общественному союзу в столь неспокойное для России время, когда развалилась страна, система организации ее науки, и в хаосе исчезновения начали формироваться черты нового — частью заимствованного за рубежом, частью придуманного самостоятельно. Но чтобы заимствовать — следовало знать, чтобы придумать — надо было иметь идеи. Да и сам развал страны не мог оставить безучастными людей образованных и думающих. Вокруг этих проблем и разворачивалась деятельность Ленинградского (Санкт-Петербургского) СУ.
Сейчас уместно вспомнить, для чего создавался этот союз 20 лет тому назад, что он сделал за это время, почему по-прежнему жив и активен, есть ли у него и сейчас масштабные задачи. Это и ностальгическое воспоминание, и ответ тем, кто в последнее время высказывает сомнения в нужности общественных организаций ученых ввиду многонаправленности научной среды, глубоких расколов в ней, не в последнюю очередь в отношении морально-этических принципов — долга перед страной, отношения к власти и т.д. и т.п.2
