Не надо опасаться в данном контексте слова «суд» со всеми его известными атрибутами — защитой, обвинением и т.д. То, о чем мы здесь говорим, есть скорее организованный аппарат формирования, а затем и выражения общественного мнения и, соответственно, наказания за поступки, несовместимые с кодексом поведения научного сотрудника. В разработке всего этого круга вопросов, норм и т.п. могут и должны участвовать общественные организации научных работников, в частности и СУ. Разумеется, подобные изменения в системе рецензирования требуют тщательной проработки при конструктивном участии общественных организаций ученых, таких, как СУ.
Новые времена ставят перед сообществом ученых новые задачи не только в важнейшей области внутри — научной этики. Бюрократия в России на сегодняшний день опять набирает силу. Ее мощный напор чувствует каждый ученый, материальное положение которого, даже факт наличия работы, зависит опять слишком часто не от потребностей рынка, но от интересов бюрократии. Это сопровождается заметным снижением престижа занятия наукой, но не обладания ученой степенью, что несколько парадоксально. В этих условиях важнейшей задачей такой организации, как СУ, становится борьба за сохранение самоуважения в научной среде, за способность заставить власть прислушиваться к мнению научного сообщества.
Важнейшим элементом здесь становится осознание ответственности ученого за то общество, элементом которого он является. На ученом и его организациях, подобных СУ, лежит ответственность за моральный уровень того общества, в котором он живет, за воспитание уважения к науке и научным работником. Такое отношение должно сделать немыслимым, к примеру, передачу целого института РАН в другое ведомство даже без обсуждения с сотрудниками этого института. Каждый отдельный ученый не имеет ни времени, ни сил для необходимого сопротивления. Но это под силу единомышленникам, их союзу.
Сохранение высоких моральных стандартов — важнейшая и вовсе не абстрактная задача. Мы все помним, что развал СССР и последующее тяжелейшее десятилетие были прямым следствием падения морали «верхов» в позднесоветский период. На научном сообществе лежит тяжелая обязанность не допустить повторения не выученного и не понятого властью урока.
Всюду необходимы деньги
02 Фев 2010 г. ТрВ № 46, c. 7, "Авторская колонка" Анастасия Казанцева Рубрика: Авторские колонки
Я, разумеется, не имею права говорить о науке; мое участие в ней свелось к тому, что мне не удалось показать достоверные различия амплитуды и латентности вызванного потенциала в правом и левом полушарии — да и то я сейчас рылась в папке «мои документы», чтобы вспомнить, что именно мне не удалось показать. Последние два года я показываю телесюжеты, и это мне удается значительно лучше.
Но я могу смотреть на своих однокурсников. Самые талантливые — уже в Европе и в США; чуть менее талантливые собираются уезжать туда после следующей степени. В российских лабораториях остались три девочки (все живут с родителями; одна из них параллельно учится на логопеда, чтобы логопедом же и работать) и один мальчик — прекрасный, умный, но, по-моему, его тоже скоро достанет работать на трех работах ради возможности жить с девушкой, а не с родителями, и он тоже куда-нибудь уедет.
И дело не в том, что я сочувствую им. Каждый человек осознанно и добровольно выбирает, чем и где ему заниматься, сравнивает плюсы и минусы, находит оптимальную для себя комбинацию. Я даже не беспокоюсь за своих будущих детей, которых некому будет учить в университете, — у меня не хватает абстрактного мышления на такие сложные построения. Я не волнуюсь по поводу научных популяризаторов, которым нечего будет сказать о российской науке, — будем показывать русскоязычных спикеров из университетов всего мира, еще и лучше. Я, как это ни пафосно звучит, беспокоюсь за науку как таковую.
Мои однокурсники уезжают за границу не потому, что им просто нужны деньги: любая компания, в названии которой есть слово «био» или «мед», немедленно взяла бы их старшими менеджерами, и они жили бы не беднее, чем западные ученые. Они уезжают, потому что им нравится заниматься наукой. А у науки в России две проблемы: деньги и деньги, прямо и косвенно.
Основная проблема — в организации. Действительно, дураки-вахтеры, недостаток приборов, задержки реактивов и что там еще было в нашумевшей статье Е. Петровой в прошлом ТрВ. Но организацию можно и нужно улучшать, и есть единичные примеры лабораторий, в которых с этим вполне успешно справляются. Вот только улучшением условий работы кто-то должен заниматься, а всем некогда -ведь вторая проблема в том, что кроме лаборатории они работают еще в трех местах.
