5. Например, в российских публикациях часто ссылаются на работу Натальи Пивоваровой из института Андрея Илларионова. Н. Пивоварова утверждает, что для территории России CRU отобрал только данные метеостанций, показывающие тренд потепления. Аргументация такая: выбраны температурные измерения шести метеостанций, не вошедших в базу данных CRU, для них построен график годовой температуры, которые автор исследовала методом «беглого взгляда»: «Даже беглый взгляд на температурные ряды по станциям, не включенным в расчеты британских специалистов, обращает внимание на отсутствие в них четко выраженного тренда к потеплению». www.iea.ru/article/kioto_order/15.12.2009.pdf, С. 8.
6. Andrew Lacis из NASA во время ревьюирования IPCC AR-4 критично отозвался о том, как в обсуждении возможного исчезновения лесов в Амазонии использовалась его статья в Nature. Первоначальная восторженная реакция климатических скептиков сменилась столь же решительной критикой после того, как в интервью удивленный Andrew Lacis пояснил, что в своей критике он был недоволен слишком осторожной позицией IPCC: ему ясно, что антропогенное глобальное потепление климата — установленный факт: http://dotearth.blogs.nytimes.com/2010/02/12/nasa-scientist-adds-to-views-on-climate-panel/
Ревекка Фрумкина
Вас может совсем не занимать биология. Вы не обязаны знать что-либо о биофаке МГУ вообще, и о кафедре беспозвоночных в частности. Вы можете весьма смутно представлять себе, где находится Беломорская биологическая станция МГУ (ББС, http://wsbs-msu.ru/) и зачем она вообще нужна. Хотя книга, о которой далее пойдет речь, как раз именно обо всем этом. Но она прежде всего
Лет двадцать пять я ничего не слышала о жизни на ББС; те, кто туда регулярно ездил и потом взахлеб о биостанции рассказывал — а это были главным образом старшеклассники и студенты — дети моих друзей, — они нынче почти все далеко, от Германии до Австралии.
И вот под одной обложкой оказались собраны среди прочего и их воспоминания. Рассказы постоянных и временных сотрудников биостанции, школьников и студентов, строивших станцию, проходивших там практику и приезжавших «просто так», составляют большую часть книги, рамки которой охватывают период с 1938 по 1987 г.
Например, читаем на стр. 199: Рассказывает Андрей Клеев, доктор физико-математических наук, сотрудник Института физических проблем РАН:
«Я впервые поехал на биостанцию в 1974 году. Я был школьником 57-й школы, и меня пригласил на станцию Володя Кособоков. Тогда строилась высоковольтная линия...».
Так в основном скомпонована книга. Одни рассказчики — очень известные люди, например Симон Эльевич Шноль, Татьяна Лазаревна Беэр; имена других известны преимущественно в кругу коллег — биологов, математиков, физиков. Нынешние доктора физ. -мат. наук и профессора разных, в том числе и зарубежных, университетов тогда были старшеклассниками московских школ, главным образом 57-й и 91-й, или студентами, притом не обязательно биофака: много народу приезжало с Физтеха, мехмата и физфака МГУ, кто-то из мединститута и т.д.
Большинство из них занимались вовсе не биологией, потому что настоящую ББС предстояло еще построить и оборудовать. Вот это и делалось
Книга во многом строится вокруг процесса сооружения и обустройства ББС и повествования о том уникальном стиле коллективной жизни, который был создан именно Перцовым. В той или иной степени о НА. Перцове упоминают почти
