Ефрем едва заметно фыркает. По его мнению, план так себе. Зависеть от настроения какого-то рисоеда? Разве это достойно боярского рода? Но свои мысли он, конечно, держит при себе.
Вместо этого, с тщательно скрытой иронией в голосе, уточняет:
— А кто поедет от нас?
Радий смотрит весело на Ефрема.
— Ты, племянник.
Ефрем разводит руками, растерянно качая головой:
— Но у меня же работа в Академии! Я представляю интересы рода, слежу за репутацией, и, между прочим, на мне висит вся система безопасности. Без меня там всё может пойти кувырком!
Радий отмахивается, словно это пустяк. И, по правде говоря, пустяк и есть. Ефрем — чисто номинальный глава службы безопасности Академии. На деле всю работу выполняют его заместители, куда более компетентные и трудолюбивые.
Просто Хлестаковы в своё время пропихнули члена своего рода на эту престижную должность, чтобы поднять репутацию семьи. Академия согласилась, но не за красивые глаза: Хлестаковы «купили» лояльность внушительными пожертвованиями. Это произошло в те бурные времена, когда страна восстанавливалась после гражданской войны. Тогда такое решение было возможно. Сейчас бы номер, конечно, не прошёл.
— Академия подождёт, — спокойно произносит Радий. Его тон не допускает возражений. — Возьмёшь отпуск.
Морщась, Ефрем понимает, что спорить бесполезно. Его планы на отдых в Кубанском крае с весёлыми казачками рушатся в мгновение ока. Вместо этого его ждёт выматывающая охота в ханьских лесах.
— Ну что ж, придётся делать, как велено, — произносит он тяжело, пытаясь скрыть раздражение.
Радий, заметив его недовольство, добавляет с усмешкой:
— Не переживай, племянник. Вернёшься с чем-то полезным для рода — и отпустим тебя в Кубань.
Ефрем молча склоняет голову, не в силах отказаться. Но внутри его уже всё кипит. Он знает, что выбора у него нет. А вот настроение от этой «охоты» портится окончательно.
Вернувшись домой, от нечего делать решаю испытать способности моего легионера-носорога. Почему бы и нет? Лучше уж тренировка, чем просто сидеть. Направляюсь в пустой сад, туда, где есть небольшая площадка без деревьев и других препятствий. Ну, почти без препятствий.
Включаю силу носорога. В этот момент всё тело наполняется невероятной мощью. Кажется, будто я превратился в неодолимую машину, которой не страшны ни стены, ни барьеры. Каждое движение отдаётся в мышцах чувством силы и стремительности.
Я разбегаюсь. Всё вокруг превращается в размытую картинку. Только вперёд, только скорость. И тут, как назло, на пути оказывается Красивая.
Янтарные глаза удивлённо округляются, и тигрица замирает на месте, явно растерявшись.
«Мои перепончатые пальцы!» — думаю я, изо всех сил выворачивая в сторону, чтобы не задеть тигрицу. Но, конечно, вместо этого с размаху врезаюсь плечом в стену. Удар настолько мощный, что звук разносится по всему двору.
Грохот такой, что в саду наверняка проснулись бы все, если бы сейчас не была ночь. По стене тут же расползаются трещины. Мелкая пыль оседает на землю.
Красивая смотрит на меня с явным неодобрением и недовольно хлещет себя хвостом по бокам. Будто говорит: «Ты что сейчас устроил? Совсем уже?»
Потирая ушибленное плечо, оглядываю трещины на стене. Каменная паутина смотрится внушительно — ещё бы, удар был не слабый. Затем оборачиваюсь к Красивой и с лёгкой иронией в голосе произношу:
— Сударыня, нужно быть поосторожнее.
Тигрица потягивается лениво, затем зевает так широко, что становятся видны её острые клыки. Хвост медленно взмахивает из стороны в сторону, будто она нарочно демонстрирует своё полнейшее равнодушие ко всему происходящему.
Я ухмыляюсь, скрестив руки на груди:
— Вам, похоже, скучно. Не хотите прогуляться со мной в одно интересное местечко?
Её янтарные глаза задумчиво задерживаются на моих. Несколько секунд полной тишины. Затем хвост плавно взмахивает, но на этот раз чуть энергичнее. Понятный знак согласия.
Мы пешком направляемся к усадьбе Филиновых. Я поддерживаю сознание Красивой с помощью телепатических щупов, чтобы она могла безопасно ходить по поместью. Это место не прощает ошибок, слишком уж оно капризное и непредсказуемое. Но для нашей гостьи я готов сделать исключение.
Вскоре мы оказываемся на территории усадьбы. Перед нами открывается хаотичный пейзаж: руины старых пристроек, заросшие дикими кустарниками сады и мраморные скульптуры, которые, несмотря на трещины и облупившуюся поверхность, всё ещё сохраняют отблески былого величия.
Тигрица с любопытством оглядывается, её янтарные глаза изучают каждый уголок этого места. Она неторопливо крутит головой. Я указываю на руины и говорю:
— Это поместье моих предков. Никто не может сюда войти, кроме меня и Екатерины Игоревны… ну, и тех, кого я решаю взять с собой.
Тигрица останавливается, её взгляд сосредоточенный. Она внимательно осматривает всё вокруг: мраморные беседки, потрескавшиеся фонтаны, величественные, хоть и потускневшие скульптуры. Её движения меняются. Теперь это не ленивый хищник, а внимательный исследователь.
