— Жди здесь, — бросаю мысленно Ледзору, указывая глазами. — Останься в коридоре, у той стены. Я тебя позову, когда будет нужно.
Я, укутанный ментальной невидимостью и Покровом Тьмы, бесшумно вхожу в арку. Дверей тут нет — просто широкий, открытый проход, ведущий в зал. Пол исписан рунными цепочками, фрактальными схемами, пентаграммами.
Паскевич стоит в центре зала, приняв позу, достойную театральной сцены: руки высоко подняты, напяленная чёрная мантия напыщенно развевается.
— Готово! — восклицает он торжественно. — Сейчас я совершу широкую материализацию Астрала! Эта крепость станет неприступной! Ни один Филинов её не возьмёт!
Мои перепончатые пальцы! Я мгновенно оцениваю ситуацию: ритуал действительно сложный, замороченный, с множеством вложенных слоёв. Что-то сродни костяной башне Миража. Если Паскевич запустит это до конца, крепость превратится в демонскую цитадель. Как её потом штурмовать — загадка пока даже для меня.
Вмешиваться магией — нельзя. Любой всплеск — и Василиск не сможет скрывать меня от паскевичевского чутья. Подхожу ближе почти на цыпочках.
Одна из рун прямо под ногой. Стираю её носком ботинка. Потом ещё одну — рядом, чуть сбоку. Затем сразу отхожу подальше к дальней стене.
Паскевич не замечает моих стараний. Он обращается к троице помощников:
— Гомункул! Подойди. Прежде чем тратить силы и создавать широкую материализацию, попробуем что-нибудь полегче. Сейчас ты получишь оружие.
Один из гуманоидов — молодой, с вытянутыми ушами и отсутствием бровей — с сомнением подходит ближе:
— А это безопасно, ваше демонейшество?
Паскевич снисходительно хмыкает:
— Конечно. Всего лишь простая костяная булава. Иди сюда, не бойся.
Он колдует. Руны вспыхивают — но криво. Я это вижу. Схема дергается, кривая геометрия, один узел гаснет, другой — искажается. В следующее мгновение гомункул дергается всем телом и превращается в костяное дерево.
Паскевич моргает.
— Э-э… — выдыхает он. — Не то. Ты должен был получить оружие…
Он склоняется к полу. Оглядывает руны. Мотает головой.
— Так. Вот же. Две испорчены… Исправьте, косолапые болваны! Кто это стер⁈
Я ухмыляюсь, порчу ещё одну руну с противоположной стороны и не торопясь топаю снова подальше.
Гомункулы судорожно бросаются исправлять руны. Один на четвереньках вырисовывает символы заново, второй подает ему мелки.
Паскевич, сверкая глазами, поднимает руки вновь:
— Сейчас всё будет! Ещё раз! — он указывает на второго гомункула. — Ты получишь оружие!
— А, может, не надо? — лепечет тот, пятясь. — Мне не так сильно оружие нужно-то.
— Надо! — рявкает демон и запускает заклинание.
В этот раз гомункул просто взрывается. Обугленные остатки шлёпаются на стену, закоптив пол, и с потолка сыплется пыль.
— Да что ж за хрень такая⁈ — рычит Паскевич, сверкая глазами. — Сейчас снова будем пробовать!
Третий, самый последний, пытается спастись дипломатией:
— Может… эээ… попробуем не на мне? — говорит он, осторожно пятясь. — Ну, а то кто же вам будет помогать, если опять не получится? Внизу у нс, кстати, есть козы. Я могу сбегать, парочку привести на эксперименты…
Я хмыкаю. Что ж, вовремя я коз эвакуировал, а то вон какие тут живодеры живут.
Паскевич бурчит:
— Ладно. Давай своих коз. Только быстро.
Гомункул исчезает с радостью человека, которому только что выдали отсрочку перед казнью. Я же мгновенно бросаю мысленный приказ Ледзору — и тот, без промедления, прихлопывает беглеца в коридоре одним точным ударом, как назойливую муху. Даже не дал тому добежать до поворота.
И всё. Хватит наблюдать.
Я бросаю псионическое копьё прямо в Паскевича. Но гад мгновенно ощущает всплеск энергии и реагирует с нечеловеческой скоростью. Его астральная защита вспыхивает, как зеркало под лучом, и мой удар рассеивается, не причинив вреда.
— Филинов! — взвывает он, вглядываясь в темноту, за которой я стою, — Неужели ты сюда пробрался⁈
— Заскочил в гости, — отзываюсь весело. — И не один, а с гостинцами! Лови!
Снова швыряю псионику вкупе с некротикой. Попляши, Демон!
— Что значит — мой сын Демон⁈ — голос князя Степана Паскевича срывался на хриплый рык. Он едва сдерживался, чтобы не схватить со стола пресс-папье и не запустить в лицо невозмутимому экспедитору Охранки, стоявшему перед ним с ледяным спокойствием. — Это что еще за клевета⁈
— Степан Алексеевич, прошу вас, — ровно произнёс экспедитор. — Княжич Дмитрий Степанович — одержимый. Он напал на графа Вещего-Филинова, а после скрылся. Сейчас он в розыске. Спасти его, боюсь, уже невозможно. И, кстати, именно он устроил покушение на том самом банкете, в вашем доме.
— Я немедленно забираю своих людей с Южного полюса. Включая сына, — процедил Паскевич, глядя исподлобья.
Экспедитор спокойно пожал плечами:
— Боюсь, это невозможно. Всё идёт в полном соответствии с вашей договорённостью с графом Данилой Степановичем. До завершения зачистки Южной Обители ваша гвардия в Антарктиде находится в прямом подчинении Вещего-Филинова. Вы обязаны исполнить подписанное.
Паскевичу хватило самообладания не взорваться. Он лишь сухо кивнул:
