— Но я принесу Эмме теплое пальто. Там сейчас холодно, долго не усидите.
Уходит наверх, приносит теплое мужское пальто. Надевает на вставшую Эмму.
Эмма смеется:
— Я в нем утопаю!
— Зато будет тепло. Идите. Но через полчаса мы пойдем к Монике ужинать.
Генри и Эмма на скамейке, перед ними заросли запущенной рощи. Ни ветерка, на небе уже выступили звезды.
Эмма извиняющимся голосом:
— Простите, Генри, что я так нетактично вела себя время от времени. Наверное, я нервничаю от необычной обстановки. Никак не могу привыкнуть, что со мной происходит то, о чем я только иногда читаю в газетах. Меня могут в любой момент беспричинно убить. А вам все время приходится спасать меня. Мы с вами рядом уже пятый вечер, а вы все еще остаетесь для меня загадкой. Расскажите хоть немного о себе, Генри.
Генри задумался, после некоторого молчания:
— Не знаю, что можно рассказать. Не привык это делать. Не пытаюсь заинтриговать вас, просто это вам ни к чему.
— Почему? Судя по тому, что у вас друзья в разных странах и городах, ваша жизнь весьма насыщена событиями.
— Не желал бы вам такой насыщенности. А друзья? Знаете, когда не ждешь подвоха от людей и сам не делаешь им гадости, отношения становятся хоть и не слишком близкими, но приятельскими, вполне человеческими. И ты готов помочь, если можешь сделать это, и тебе помогают, если это в их силах.
— И часто приходится помогать людям? Вот сейчас, вы откликнулись на просьбу Джованни помочь мне. Это случайность?
— Затрудняюсь ответить. Безусловно, это отнюдь не дружеская помощь. Мне платят за то, чтобы вы неделю побыли в безопасности. Но это для меня совсем непривычно. Я ни за что не согласился бы это делать, если бы не настоятельная просьба моего работодателя.
— А что вы обычно делаете у этого работодателя?
— Простите, Эмма, но об этом мне не хотелось бы говорить. Тем более с журналистом. И вообще, вам, наверное, холодно. Сужу по себе. Я уже замерз. Давайте пойдем в дом. Пора идти к Монике.
Оба встают и уходят в дом.
Генри и Эмма в машине, проезжающей поворот на Гент. Эмма провожает взглядом высящийся вдали массивный корпус:
— Что это?
— Университет.
— Вы везде бывали? Во всех городах?
— Не понял. Как можно посетить все города? В Бенилюксе бывал во многих, в Германии тоже пришлось почти во всех больших городах бывать. А вот в Испании был только раз, редко посещал Италию и Англию.
— И что вам больше всего понравилось?
— В Европе? Чехия.
— Почему?
— Там тихо, спокойно.
— Вы туда ехали, когда вас попросили помочь мне?
— Да, туда.
— Но Прага тоже не очень тихий город. Спокойный — да, но там полно туристов, в центре, по крайней мере.
— Я не о Праге, хотя она мне тоже нравится. Я о тихих местечках, в которых иногда кажется, что ты не в двадцать первом веке, а в шестнадцатом — семнадцатом. В одном из таких я и отдыхаю.
— Я в таких не бывала. Мы с дядей однажды были в Праге. Но он водил меня только по центру. Замок, старинные соборы, старинное кладбище. Было немного скучно. Да он еще каждые полчаса заглядывал в пивные. То еще удовольствие глядеть на поддатых туристов.
Помолчала:
— Хотела бы я провести неделю-две в тихом уголке, таком, какой нравится вам.
Отвлекся от дороги впереди, посмотрел внимательно на Эмму:
— Это что? Предложение провести вместе недельку? Вряд ли приглашу. Я люблю отдыхать в одиночестве. Кроме того, мне кажется, что за эти пять дней я надоел вам до чертиков. А нам еще предстоит провести рядом не менее трех дней.
— Не обращайте внимания. Это я так. Сама не знаю, почему так сказала. Наверное, надоели эти непрерывные переезды из города в город.
Генри молча пожал плечами.
Едут дальше молча. Временами мимо мелькают съезды в города: Брюссель, Лювен. В Льеже остановились, не доезжая до автобусного вокзала, у кафе. Генри предложил:
— Выйдем, здесь вы сможете выпить кофе. Да и в туалет вам, вероятно, нужно.
— А вы?
— Я отправлюсь сменить машину. Чемодан оставьте в багажнике. Я его переложу в новую машину. Возьмите только сумочку.
— Опять уведете чужую?
— Нет, позаимствую на время. На нашей в Германии не стоит ездить. Возможно, ее уже ищут.
Эмма сидит в кафе, напряженно смотрит в окно. Увидела подъезжающую машину, из которой выглянул Генри, и помахал рукой. Облегченно вздохнула, поднялась, пошла к выходу.
Вышедший из машины Генри спрашивает:
— Заждались?
Эмма, садясь в машину:
— Да уж. Не очень приятно сидеть и ждать неизвестно чего. Это для меня внове. Впрочем, для меня так же непривычно каждый день нарушать законы.
Генри развел руками:
— Что поделаешь? Зато теперь можно не меньше суток спокойно ездить на этой машине. Но мы задерживаемся. Нам еще ехать почти три с половиной часа. Приедем во Франкфурт не раньше двух.
Генри звонит по телефону:
