Генри открывает правую дверь. Садится рядом с Дитрихом, направив на него пистолет с глушителем:
— Не дергайся. Руки на руль. Стреляю без предупреждения.
Дитрих положил руки на руль. Генри прихватил каждую из них пластиковым кругом. Включил диктофон:
— Отвечай четко и медленно.
Внезапно увидел, что еще один автомобиль завернул на Рорицерштрассе и пристроился в отдалении. Никто из него не вышел. Начал торопиться:
— Что говорил итальянец о журналистке? С кем контактируешь в концерне? Скажи все под диктофон и назови себя. Дернешься или будешь врать, пристрелю на месте.
Дитрих испуганно скосил глаз на пистолет, ничего не может сказать.
— Мне некогда с тобой возиться. Говори, иначе придется стрелять.
— Меня зовут Дитрих Кнутбройер. Я получал от Джованни Марчиано сведения о передвижениях журналистки Эммы Блюхер. Передавал их Дроммеру, сотруднику службы безопасности концерна.
— Как ты заставил Марчиано работать на себя?
— Прижал его на страхе выдачи информации об умолчании о доходах.
— Где можно найти Дроммера не на службе?
— Мы иногда встречаемся в кафе «Хабба Хабба» на Визенштрассе, он где-то там близко живет. Сидит в углу под картиной с усатым мужиком.
— Как я узнаю его?
— У него шрам на лице.
Генри понимает, что дальше затягивать дело опасно. Оглядывается на приехавший недавно автомобиль. Открывает дверцу машины, выходит и, прикрываясь дверцей, стреляет Дитриху в голову. Уходит к мотоциклу, садится. Проезжая мимо Марты, дает ей знак, и оба уезжают. Смотрит назад.
Из неизвестной машины выходит человек. Подходит к машине Дитриха, внезапно останавливается, бросается назад к своей машине.
Генри резко сворачивает на Кирхенвег и уходит на северо-восток к шоссе 9. Марта следует за ним.
Из Нюрнберга выехала машина Марты, за нею — мотоцикл Генри. Свернули с третьего шоссе на девятое и остановились на несколько минут на обочине.
Марта тревожно спрашивает:
— Что ты с последним мужчиной сделал? Ты специально стал перед открытой дверцей, чтобы я не видела?
— При чем здесь ты? За нами наблюдали. Поэтому я поторопился закончить разговор. И мы уехали.
— Закончить разговор? Ты так это называешь?
— Не влезай не в свое дело. Меньше будешь знать, лучше будешь спать.
— Ладно, у тебя всегда тайны. Куда мы сейчас?
— Я отвезу тебя в Чехию, подождешь там меня примерно сутки. Но, может быть, я управлюсь скорее.
— Это далеко?
— Нет, я доехал бы часа за два, но твоей машине пилить дольше.
— Тогда нужно поесть.
— Давай заедем в одно местечко. Доедем меньше чем за полтора часа. Там капитально заправимся, и дальше до дома.
— Там твой дом? Так близко?
— Не то что дом. Но как лесная дача.
— А где дом?
— Значительно дальше, километрах в двадцати пяти от Праги. Но туда мы сейчас не поедем.
Генрих и Марта молча обедают.
Первым закончил есть Генри:
— Несколько дней назад мы с Эммой здесь завтракали. Сколько всего произошло за эти дни.
— Ты и ее возил в Чехию?
— Нет, отсюда мы поехали в Лейпциг. А потом скитались, перемещаясь все дальше на запад. И до Бельгии.
— А нам в какую сторону?
— На восток, все время на восток. По прямой здесь километров двадцать пять, но нужно объезжать — не меньше часа на твоей машине. На мотоцикле я домчался бы напрямик минут за пятнадцать.
— А граница?
— Да ее уже давно нет. Правда, и прямой дороги нет. А вообще-то у тебя получился нечаянно каламбур, потому как мы едем в городишко Границе.
Марта следует за мотоциклом Генри. Генри свернул с объездной дороги, едет по главной улице рядом с машиной Марты, попутно показывая местные «достопримечательности»:
— Справа почта. Теперь ресторан «Черный Франтишек», сюда мы сходим завтра вечером.
Резко свернул налево, на узкую дорогу, потом еще раз налево, остановился перед четвертым, последним домом:
— Все, приехали. Можешь размять ноги.
Небольшой двухэтажный домик, рядом хозяйственные постройки, за ними вспаханное осенью поле. С двух сторон, с юга и востока, через полсотни метров — лес. Марта вышла из машины, оглядывается:
— Генри, это же идиллия. Здесь чудесно. Я о такой деревне мечтала. Но не верится, что мы уже выехали из Германии. Все, как в Баварии.
— Нет, мы в Чехии.
— А в какой стороне Германия? Пока ехала, потеряла ориентацию из-за этих непрерывных поворотов.
— А вон, видишь, впереди деревья, в ста метрах на восток. Прямо за передним деревом — Германия.
— Генри, но мы же приехали с другой стороны!
— Да. С запада до Германии не меньше трех километров. Но мы приехали с севера. Там до Германии тоже три-четыре километра.
— Ты смеешься надо мной?
— Нет, Марта. Это такой выступ Чехии. Виноваты средневековые границы.
Марта осматривает первый этаж, потом пошла на второй. Кричит оттуда:
— Генри, ты давно здесь не был? Воздух тяжелый.
