— Да уж, судя по тому, как ты этому сопротивлялся, вообще удивительно, что это все же произошло! — хмыкнула Кэрол.
— Останови вон там, за перекрестком. Пожалуй, мы выйдем здесь. Погуляем, посмотрим город.
— Не заблудитесь?
— Думаю, дорогу на аэропорт мне всегда подскажут.
— Я бы с удовольствием составила тебе компанию и показала город, но мне нужно в больницу, — Кэрол притормозила у обочины и повернулась к нему. Он улыбнулся ей и вышел из машины. Выпустив на тротуар Спайка, он захватил поводок и намордник, но надевать на собаку не стал. Наклонившись, он заглянул в открытое окно машины и снова улыбнулся Кэрол своей односторонней улыбкой, не размыкая губ, которой она никогда не замечала у него в детстве.
— Я рад, что мы все-таки встретились. И жалею, что вел себя, как придурок. Когда Куртни поправится, ты можешь показать мне достопримечательности этого красивого города, если захочешь. Если к тому времени мы с Даяной не уедем.
— Хорошо.
— Да, чуть не забыл. Когда я решил тебе вчера перезвонить, ну, когда передумал, Даяна сначала дала мне номер… другой номер. Она не знала, что ты ушла от мужа. А женщина, которая взяла трубку, так насторожилась, сразу выспрашивать начала, кто я такой… мне кажется, я поставил тебя в неловкую ситуацию, она, мне кажется, невесть что подумала.
— Ничего, Тим. Это всего лишь домработница, которая страдает чрезмерным любопытством. К тому же, мне могут звонить по работе. Если бы ты был моим любовником, ты наверняка бы знал, куда мне звонить.
Он вспыхнул и покраснел.
— Да, наверное. Ну, пока. Надеюсь, Куртни побыстрее поправится.
— Спасибо. Спасибо за то, что согласился приехать на похороны.
— Если ты сказала правду, то это была единственная девушка, которая меня полюбила.
Прежде чем Кэрол успела бы ему ответить, он выпрямился и пошел по улице, засунув руки в карманы брюк. Спайк бодро заковылял рядом, держа в зубах намордник и поводок.
Кэрол сидела и смотрела на них, почему-то не желая развернуть машину и уехать. Он так выделялся среди людей, которые почтительно уступали ему дорогу, наверное, из-за его внушительной фигуры и собаки, вольно идущей рядом. Кэрол не могла оторвать глаз от его высокой стройной фигуры в черном. Словно почувствовав ее взгляд, он обернулся. Кэрол покраснела, поймав себя на том, что разглядывает его крепкие, упругие на вид ягодицы…
Проезжая мимо, она махнула ему рукой. Он с улыбкой кивнул в ответ. «Подумаешь, — улыбнулась она, пытаясь себя оправдать. — На такую задницу грех не посмотреть…».
На пятые сутки Куртни пришла в себя.
Это произошло под утро, когда рядом с ней находился Рэй.
Открыв глаза, она повернула голову и увидела, что он сидит у ее постели, устало уронив голову на руки, и, судя по ровному дыханию, спит. Золотистые волосы его касались ее руки, но она этого не чувствовала.
Как будто почувствовав ее взгляд, он вздрогнул и поднял голову.
Дыхание у него перехватило.
— Куртни! Слава Богу! — воскликнул он радостно и, схватив ее за руку, горячо поцеловал.
— Рэй… где мы?
— Мы в больнице, моя хорошая, — ласково отозвался он.
— Что произошло? Что со мной? Почему я ничего не чувствую? Я не могу пошевелиться, Рэй… — в голосе ее отразился ужас.
Он опустил глаза, чтобы она не увидела, как они наполняются слезами.
— Не волнуйся, любимая. Все будет хорошо. Мы справимся. И на этот раз справимся. Ты попала в аварию. Пять дней назад. Главное, что ты пришла в себя. Значит, теперь все будет хорошо, — он нежно улыбнулся и, положив ладонь ей на голову, погладил. Куртни внимательно посмотрела ему в глаза, которые он тут же снова отвел.
— Я хочу поговорить с врачом. Приведи мне врача, Рэй, — потребовала она.
— Сейчас ночь, милая. Твой лечащий врач будет только утром.
— Значит, приведи мне дежурного врача! Иди, Рэй. Делай, что говорю, — жестко и резко приказала она.
Он поднялся и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. В любом случае, нужно сообщить, что она пришла в себя. Бесполезно оттягивать момент, когда она узнает всю горькую правду, все равно это произойдет. К тому же, она наверняка уже сама обо всем догадалась.
Когда он привел врача, Куртни попросила его подождать за дверью.
Присев на кушетке в коридоре, Рэй в отчаянии опустил голову на руки, зарывшись пальцами в свою роскошную шевелюру. Сейчас там, за этой дверью, Куртни выслушивает свой приговор. Он ощущал себя никчемным и беспомощным. Он ничего не мог для нее сделать. Не мог что-то изменить, не мог утешить. Как можно утешить человека, навсегда утратившего возможность управлять своим телом, чувствовать его, обреченного провести остаток жизни в постели? Все, что он мог — это помочь ей жить так, как она теперь вынуждена. Поддерживать, заботиться, развлекать. Он будет ее забавлять и веселить, сделает все, чтобы облегчить ей эту страшную участь, чтобы не позволить ей отчаяться и потерять интерес к жизни. Он будет сам ухаживать за ней. Он будет носить ее на руках, чтобы она не лежала все время в постели.
