Еще во время своего назначения командиром островной базы, Федор получил инструктаж от Якова Соловьева, что при возможной обороне Таракана следует учитывать опыт боев, которые происходили на этом острове в годы Второй мировой войны. В январе 1942-го года японцы напали на Таракан ради завладения нефтью, высадив десант на восточном берегу. Тогда на острове оборонялись голландские солдаты. Но, имея вполне приличный гарнизон в 1300 стрелков с приданными им двумя 120-мм пушками, восьмью 75-мм, да еще и с не меньшим числом зенитных орудий и пулеметов, они оказали довольно слабое сопротивление.
Правда, японцы бросили на штурм острова более шести тысяч десантников. И все же, голландцы не то стреляли слишком плохо, не то удача отвернулась от них, но их стрелки из всей этой массы вражеских солдат смогли застрелить лишь тридцать семь человек, да и то половина из них погибла уже при бомбежке, когда на помощь голландцам с большим опозданием прилетели бомбардировщики. Комендант острова оказался паникером, он приказал поджечь нефтепромыслы и сдаться. Лишь артиллеристы, стреляющие с того самого южного мыса, проявили себя неплохо, потопив два японских тральщика и отправив на дно больше двух сотен вражеских моряков и десантников. Но, всех этих артиллеристов японцы все равно довольно легко перебили, подобравшись к ним с тыла, со стороны столицы острова, и закидав гранатами.
Командир японцев распорядился пленных не брать. И всех голландцев, в том числе и добровольно сдавшихся, которых было большинство, японцы безжалостно прикончили, заколов их штыками и утопив в море. Вся эта страшная история неудачной островной обороны хорошо запомнилась Яровому. И повторять ее он не собирался, несмотря на то, что в его распоряжении имелось значительно меньше сил, чем тогда у командира голландцев. Впрочем, нынешние противники тоже отнюдь не были самураями двадцатого века.
Корабли быстро сближались. Гребцов уже никто не жалел. Усиленно работая веслами, флагман флотилии Сулу до самого последнего момента пытался уклониться от столкновения. Но, адмирал Сабах Саравак не мог учесть, что ветер неожиданно переменится в самый неподходящий момент, придав джонкам противника скорость. Благодаря этому обстоятельству, враги и смогли стремительно контратаковать. Носовые корабельные пушки дали залпы почти одновременно на встречных курсах. А сразу после этого флагманская джонка сходу врезалась в «Свирепого слона», ломая ему весла по правому борту. Многие моряки и солдаты на палубах попадали от сильного удара.
Сблизившись борт к борту, «Свирепый слон» и «Звезда Востока» одновременно произвели залпы из бортовых пушек-лантак и из фитильных ружей друг в друга. Ядра кое-где разбили борта, пули выбили щепу, но критических повреждений корабли от огня лантак и ружей все-таки не получили. Пушек у них имелось по бортам всего по две, да и ружьями адмиралы вооружили далеко не всех бойцов. Но все равно, потери были с обеих сторон. Некоторые сразу умерли, но раненых оказалось гораздо больше. Те же, кто не пострадал от удара кораблей и первых залпов, бросали абордажные крючья, цепляя ими борта противника и готовясь ринуться в рукопашную, потому что времени на перезарядку огнестрельного оружия не оставалось.
Абсолютно уверенный в собственном превосходстве, адмирал Саравак никак не ожидал столь дерзкого маневра от эскадры защитников острова. И удар флагманской джонки даже застал его немного врасплох. Воздух наполнился пороховой гарью, отовсюду слышался треск разламывающегося дерева и крики людей. Но, адмирал сулунгов, выхватив кривую саблю, прокричал очень громко, стараясь своим густым голосом перекрыть шум боя:
— На абордаж!
Сабах Саравак прекрасно знал, что, каким бы наглым не был противник, а численное превосходство все равно на стороне его команды. Двухмачтовая джонка просто не могла вместить столько людей, сколько их находилось на борту «Свирепого слона». И потому его воины, вооруженные пиками, яванскими мечами-керисами с волнистыми лезвиями и длинными ножами баронгами с широкими клинками, уверенно и проворно, словно обезьяны, перебегали на борт джонки по обломкам весел, словно по мостикам. Но, там их уже встречали малазийские пираты с оружием, привыкшие к подобным дракам на воде никак не меньше самих сулунгов. Более того, дальше по борту эти пираты сами ловко запрыгивали на «Свирепого слона». Внезапно положение сильно осложнилось, когда еще одна джонка ударила с разгона в противоположный борт, и флагман адмирала Саравака лишился остальных своих весел. Вражеские корабли взяли «Свирепого слона» в клещи.
