Медленно переведя дыхание, я сосредоточился на своем плане действий. Как только выключу воду, у меня будет меньше пяти минут, чтобы спуститься вниз, что-нибудь съесть и принять обезболивающее. Еще немного, и спазмы могут возобновиться, прежде чем я смогу остановить их. Если я смогу успеть за это время, у меня будет небольшой шанс немного поспать.
По крайней мере, теоретически.
Вытираться полотенцем с разъебаным плечом никогда не было приятной процедурой. Я вытерся насухо, чтобы не размазать капли по деревянному полу - поскользнуться и ушибить задницу было бы печально.
Я просто молил Бога, чтобы мне удалось добраться до обезболивающих до того, как вернутся спазмы, тем более что иногда было так больно, что меня тошнило. Это усложняло задачу «съесть несколько кусочков и принять таблетку».
Обернув полотенце вокруг талии, я направился вниз. На кухне я включил свет над плитой. Я не был большим любителем полуфабрикатов, но держал что-нибудь вроде рогаликов на случай, если мне понадобится принять обезболивающее. Что-нибудь быстрое, что не усилило бы тошноту, которая появлялась в самые тяжелые ночи. Такие ночи, как эта.
Я бы оставил все это наверху, вместе с обезболивающими, но я убедил себя, что если мне придется полностью проснуться и спуститься на кухню, вместо того чтобы глотать таблетки в полусне, то я буду принимать их только в случае крайней необходимости.
Теоретически.
Я остановился на половинке рогалика и, пока медленно и осторожно его съедал, не отрывал взгляда от пузырька с таблетками, как делал каждый раз, когда такое случалось.
Я повел плечом, и это движение расчертило по ключице и мышцам ярко-красные линии. У меня защипало в глазах, и пару секунд я не мог даже вздохнуть. Да, мне нужна была таблетка.
Я проглотил ее. Через несколько минут я вернусь в постель, и, если повезет, наркотик подействует еще до рассвета. Надеюсь, это хотя бы снимет напряжение; я так долго употреблял это дерьмо, что привык к нему, но с каждым разом оно помогало все меньше и меньше. Мой врач предлагал увеличить дозу или принять более сильный наркотик, но я отказался. Я и так был достаточно зависим.
Вздохнув, я оперся руками о столешницу и медленно наклонил голову, пытаясь размять мышцы на лопатках. Не то чтобы это помогало, но это не останавливало меня от попыток.
Нужно было что-то менять, помимо дозы обезболивающего. У меня был бизнес, которым нужно было управлять, жизнь, которой нужно было жить. Недостаток сна и обилие боли мешали мне во всем, начиная от вождения машины и заканчивая получением удовольствия от моего жалкого подобия сексуальной жизни.
Поджав губы, я посмотрел на лестницу, ведущую в мою спальню, где Кевин - нет, я был уверен, что его зовут Кайл - все еще спал. Было бы здорово хоть раз заняться с кем-нибудь сексом, не меняя все, что мы делали, чтобы не травмировать плечо. Ничто так не портит настроение и не притупляет остроту оргазма, как жестокая, неослабевающая боль. Я даже не мог больше наслаждаться грубым сексом, потому что все время боялся, что стремление к приятной боли вызовет не очень приятную боль. Секс был не очень привлекательным, когда он был только конечным результатом.
Но вчера вечером, когда я собирался закрывать клуб, Кайл бросил на меня такой взгляд, что мне не потребовалось много времени, чтобы понять:
Я потер плечо, молча умоляя, чтобы спазмы не распространялись на шею или спину, пока не подействуют лекарства.
Это нужно было прекратить. Я не мог так жить.
«Знаешь, - эхом прозвучал у меня в голове голос моего друга Сета, - я все время твержу тебе...»
«Я отказываюсь от иглоукалывания. Если я собираюсь тратить деньги, то лучше потрачу их на то, что реально помогает, понимаешь?»
«Как хочешь, - сказал он, пожав плечами, и вернулся к работе над моей татуировкой. - Но если ты передумаешь, позвони мне, и я сведу тебя с парнем, который сможет помочь»
В тишине своей кухни я закрыл глаза и помассировал затылок, чувствуя, как затекает тело. Впервые я испытал настоящее искушение узнать у Сета этот номер.
