Когда на небо смотришь и запнуться немудрено. Однако врать не стану. Не запнулся. Не покалечил. Увидел белый гриб. Сначала – краем глаза. Потом пялился на него во все зенки. Красавец! В метре от колеи. И дачи уже рядом были. Слышно, как магнитофон надрывается. Есть у нас любители вытащить аппаратуру на крыльцо и врубить на всю громкость. Им, наверно, кажется, что они щедрость души демонстрируют: слушайте, мол, я нежадный. У приятеля моего дачный сосед – большой любитель громкой музыки. Мы с Мишкой Хамайкиным в гости к нему приехали, попарились, выпили, а поговорить никакой возможности, чужая музыка мешает. Приятель, человек культурный, скандалить не любит, а Мишка ему говорит, не боись, мол, в следующий раз приеду с тозовкой, белке в глаз попадаю, а уж в магнитофон – запросто, они даже не поймут, с какого чердака пальнули. Но это я отвлекся, а там: стою на дороге и глазам не верю, а по ушам хлещет песенка про мальчика, который хочет в Тамбов. Что он под Тамбовом подразумевает? Может, тамбур с сортиром? Вот и сходил бы. Чего орать на всю округу? Лучше бы по лесу пробежался.
А белый – просто загляденье. Не торопясь, достал нож. Оглядываюсь, «родственников» высматриваю. Гриб-то «семейный». Все верно – в метре еще шляпка. Вторая! Третья! Шляпки на загляденье, а ножки еще краше. Гриб, он хоть и не женского рода, но красота его тоже от ножки зависит.
Если в лесу встретился белый гриб, меня оттуда скоро не выгонишь: усталость исчезает, голод забывается, даже расписание электричек не указ и дождь нипочем – только ночь.
Вторую семью искать долго не пришлось. Третью – тоже. И все рядышком с дорогой. Рядом с дачами. Бравые, как гренадеры. Один другого крепче. Сердце ликует. Голова кружится. Единственное, что омрачает праздник – отсутствие тары. Ну, нельзя белые грибы в полиэтиленовые пакеты собирать. В рюкзак их складывать – кощунство. Это надругательство над красотой. Если для бриллианта требуется достойная оправа, для белого гриба – плетеная корзина, желательно белая, с аккуратно оплетенным верхним обручем, мастером сработанная, а не пьяным стариком по заказу надоедливой соседки. Не кузовок. Добротная двухведерная бельевая корзина, чтобы укладывать грибы свободно, не отрезая ножек, чтобы довезти до дома непомятыми и еще раз полюбоваться ими, перед тем как резать для сушки. Удовольствие продлить.
Да кто бы знал, что такая удача подстерегает.
Пришлось обходиться тем, что имею.
Рюкзак – под завязку. Пузатый пакет – до ручек. А самые отборные нанизал на прут.
На электричку, разумеется, опоздал. Но как любил говорить мой папаша Лука Алексеевич: «За бабой и за автобусом не беги – другие придут».
До следующей электрички маяться больше часа. Благо что не под дожем. Рыбалку ветер испортил, но тучи все-таки разогнал, спасибо ему. А то на платформе ни будки, ни навеса – укрыться негде. Посидеть, кстати, тоже не на чем. Путейское начальство, видимо, идя навстречу пожеланиям остального населения, побеспокоилось о лавках вдоль платформы, но поставило их на той стороне, где останавливаются электрички, идущие из города. Кто же будет на них рассиживаться, если на дачу надо поспешать?
Стою. Жду. На дальний конец платформы три тетки выползли. Потом, вижу, вроде как совещаются и в мою сторону поглядывают. Подхватили ношу, заковыляли. Остановились метрах в трех от меня. Снизка с белыми лежит на рюкзаке, поддразнивает. Смотрите, завидуйте. Они смотрят и завидуют, но заговорить стесняются, мнутся отчего-то. А моя петушиная гордость скромничать не умеет, сами понимаете. Не из тех я, кто грибные места за семью печатями прячет. Да и не мои здесь места. Просто воспользовался их ротозейством. Промухоловили тетки. Почему бы и не подразнить?
– Что, – спрашиваю, – на грибки любуетесь?
– А ты, чо ли, в лес ходил? – удивляется одна.
Я хотел объяснить, что между шпал такие красавцы не вырастают, да не успел. Вторая тетка встряла:
– А чо ему бояться, не баба, поди! – А потом уже ко мне обратилась: – Ты никого там, в лесу, случайно не встретил?
Темню, ради придури, так, мол, кое-кого. А сам соображаю: и впрямь, подозрительно – обычно в грибную пору в таких местах аукаются со всех сторон, а тут никого, аж белые от любопытства на дорогу вылезли.
– Мужиков, что ли, растеряли? Видел, – говорю, – одного, возле шалаша, белье женское на ветках развешивал.
Тетки глаза вытаращили, а слова сказать не могут. Чувствую, что не в масть пошутил. Начинаю осторожно выпытывать и узнаю, что в этих местах появился маньяк. Вот что значит телевизора насмотрелись, раньше и слова такого не знали, а теперь образованные стали, еще немного – и на дачах вампиры заведутся. Но теткам не до шуток. Три женщины за полмесяца пропало. Все крашеные блондинки. Одну уже нашли. У тетки, что со мной заговорила, через два участка домик с резными наличниками, так вот мужик оттуда пошел жердь вырубить и рядом с тропой нашел голую девицу, заваленную ветками, изнасилованную и задушенную проводом в черной изоляции.
